Книга На границе света, страница 97 – Керстин Гир

— А это кто такой?

— Тоже Иисус. Тут он разговаривает с Марией Магдалиной. – Я указала наверх. – А там он, неузнанный, идёт с двумя юношами в Эммаус. А эта сцена слева по идее должна изображать Тайную Вечерю в Иерусалиме. – Я склонила голову набок. – Кто этот тип, который встал на колени вон там впереди, и зачем ему книга, я не знаю. Тогда же книг вроде ещё не было, а только свитки, или я не права?

— Может, подпись на раме даст какую-то подсказку?

Я всмотрелась в латинские буквы и цифры под картиной: «MDLXXXVII…»

— Тысяча пятьсот…

— Восемьдесят семь, – закончил за меня Квинн.

— Да. Наверное, год создания. А остальное…

— Уже не прочитать.

Я вздохнула и снова спросила себя, что же мы здесь, собственно, делаем:

— Может, это и неважно. Ты же не веришь, что достаточно нам пробормотать каких-то несколько слов на латыни и тут же откроется дверь в эту твою… Грань?

— Не знаю, – сказал Квинн. Его запас энергии казался мне нескончаемым. – Но если уж говорящий бронзовый памятник на кладбище нам это посоветовал, как же не воспользоваться. Я за то, чтобы к нему прислушаться. – К сожалению, определённый смысл в его словах был. – Ну же, Матильда! – Квинн улыбнулся мне. – Давай поразмыслим логически. Имеется картина из трёх частей, на ней несколько сцен со множеством действующих лиц и подпись, так? Какой бы сюжет сейчас закрутил приличный писатель-фантаст?

— Он бы вставил ребус! – ответила я. – Ребусы и загадки всегда идут на ура в фантастических романах.

— Гляди, может, это сойдёт? – Квинн приблизился к картине настолько, что кончиком носа почти коснулся доски. Он внимательно рассматривал книгу, раскрытую на переднем плане перед человеком, стоящим на коленях, и прочитал: – «В путь от Марии к Клеопе, к Петру и снова к Марии».

— Дай-ка посмотреть. – Я тоже склонилась над книгой, стараясь не обращать внимания на то, что между моей щекой и щекой Квинна оставалось всего несколько сантиметров. И правда, крошечные мазки на нарисованных страницах книги образовывали предложение. – «В путь от Марии к Клеопе, к Петру и снова к Марии», – задумчиво повторила я, поднимая голову. – Мария – это, наверное, Мария Магдалина. Хотя в Новом Завете всех женщин зовут Мариями. Клеопа – это один из юношей, которым явился Иисус. Должно быть, вот этот. Или этот? – В этом я была не уверена. – А вот Пётр внизу, он сидит за столом с виноватым видом. – Я указала на ещё одну точку на картине и продолжила размышлять: – Может, надо рассчитать расстояние до каждого из них? Или буквы имён, составленные в другом порядке, являются ответом?

— А может, нужно просто соединить эти три точки? – предложил Квинн.

— Пальцем, что ли?

— В компьютерных квестах это бы сработало, – ответил он. – Но они немного больше направлены на действие, чем твои писательницы.

«Мои писательницы? Почему ему так важно было именно сейчас указать на их пол? В этом весь Квинн!»

— Что уж. Книги – это для людей с мозгами, – сказала я. – Кроме того, Клеопа изображён здесь несколько раз, и я понятия не имею, какой из этих юношей нам нужен, – вернулась я к теме разговора и осторожно указала на каждого подозреваемого.

— Если начать с этой женщины, затем провести линию к этому парню, а потом к Петру и от него снова к начальному пункту, получится равнобедренный треугольник, – предположил Квинн. – Дай-ка я попробую. – Он вручил мне костыль и повёл палец от Марии Магдалины мимо гроба прямо по краске наверх к горам Эммауса, оттуда вниз к Петру и снова к Марии Магдалине.