Книга Сила любви, страница 115 – Керстин Гир

— Или «Эйзель и Бейзель», – предложил Дагни.

— Точно, и ещё «Польку-прыг», – добавил Эспен.

Жанна засияла:

— Вот видите! В таком будущем, где вы сыграете «Поль-ку-прыг», просто не может произойти ничего плохого!

За мной следили два некса из центурии Гектора. Чтобы они не догадались, что сегодня вечером в школе также будет семнадцать разыскиваемых чёрных эльфов, Жанна, по её словам, «приняла меры предосторожности». При этом подробностей она раскрывать не стала. Скорее всего, она их связала, заткнула рты и заперла в котельной.

Перед самым уходом из штаба Гиацинт опрыскал мадам Мирабель зельем фей, которым усыплял моих родителей во время наших ночных вылазок. Присматривать за ней остались Ким и Фарис. Оба говорили, что не в восторге от школьного бала, но, чтобы они знали, чего лишили себя, я сделал несколько снимков: наши звёзды на сцене; Эрик и Надим, вальсирующие под люстрой императрицы Жозефины; блаженно улыбающаяся самая устрашающая некс всех времён, раздававшая бюллетени для выбора королевы бала; и наше с Матильдой селфи на фоне колонны, которую я случайно пробил. Всё это стало возможным лишь после того, как Матильда закончила свои макияж и причёску.

— Не рекомендую выходить из актового зала, – сказала она, вернувшись. – Вид школьного туалета очень уж возвращает к реальности. Ощущение, что ты находишься в королевском дворце, тут же пропадает.

Я усмехнулся. Дядюшка Молли действительно проделал огромную работу. С момента примерки в четверг были добавлены тонны цветов, а свет, распространяемый контрабандными свечами, чертовски напоминал свет настоящих свечей. Только если подойти поближе, можно было разглядеть множество крошечных светящихся насекомых, резвящихся в стеклянных наконечниках. Жанна рассказывала всем, что это новые светодиоды из Китая.

Музыка создавала для всех удивительную волшебную атмосферу. Я и раньше знал, что Королевский скандинавский камерный симфонический оркестр состоит из музыкантов мирового уровня, но лишь теперь, увидев и услышав их игру в нашем зале, я по-настоящему понял почему. И вновь почувствовал сожаление, что не смогу пригласить Матильду на танец. Впрочем, её это, кажется, ничуть не беспокоило.

— Мы можем танцевать вальс сколько угодно во снах, – прошептала она мне.

— Если ты снова не превратишься в Дёльбе, – прошептал я в ответ.

Она как раз протанцевала мимо нас с директором Илмацем, сияя беззаботной улыбкой. Было непривычно видеть её такой счастливой – обычно она выглядела немного грустной.

Удивительно, что среди гостей не нашлось ни одного бунтаря, отказавшегося от обязательного переодевания в костюмы, которое придумала Жанна. Напротив, я слышал, как несколько человек говорили, что им будет очень жаль отдавать наряды назад. В длинных платьях и фраках, с необычными причёсками мы все – и учителя, и одноклассники – преобразились, что очень способствовало праздничной атмосфере.

Отец Лилли не поскупился на праздничный фуршет. На восьмиметровом, роскошно украшенном столе он разложил всё самое лучшее, что мог предложить его магазин: от глазированного мяса на шпажках с соте до клубники в шоколаде. Я наелся до отвала кондитерскими конвертиками из теста фило – это была новинка; они бы точно пришлись по вкусу моему отцу. Когда я отправился за лимонным пирогом, то столкнулся с девушкой в золотистом платье. Это была Лилли. За ней следом шёл Лассе.