Книга Скорбь Стража, страница 78 – Мария Токарева

— Но тут вмешались вы с трепетными увещеваниями, заставляя взглянуть в лицо малыша, и так далее… – Его голос стал шепотом, полным насмешливого восхищения. – Вы, семарглы, умеете убеждать людей.

— Как и вы, Вороны. – Агнесс сжала руки в кулаки, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. – Женщина рыдала в страшную подушку, осев у колыбели. Тогда-то появились вы. На беспомощный шепот: «Что же теперь делать?» – вы указали ей…

— «Убейте с возлюбленным старого самодура», – мягко закончил Алистер, и в его глазах вспыхнули алые искорки.

— Да. Вскоре они совершили преступление и представили все как несчастный случай. И заполучили богатую ферму. А ребенок вырос и не подозревал, какое проклятье лежит теперь на его роде.

— Пандора… Пандора была из этого рода, – вдруг запнулся Алистер, и в его глазах мелькнула тень, но тут же исчезла за привычной маской равнодушия; он помотал головой, словно отгоняя наваждение. – Так что же тогда? Разве не добро я совершил? Не знаю насчет Лорда Нираша, а мне зрелище убитых детей удовольствия не доставляло никогда.

— Нет, вы не добро! Зачем вы указали на мужа?

Алистер наклонился еще ближе, его дыхание коснулось ее кожи.

— А был иной выбор? Иногда жертва неизбежна. Иногда кто-то принимает роль зла.

— Но вы «продаете» зло под видом «оптимального решения».

— Возможно. А вы «продаете» добро. Я лишь хотел сказать, что еще тогда рассмотрел ваш нестандартный подход к делу, ваше участие. Ведь не приди вы тогда, не было бы и Пандоры, уникальной… Впрочем, это другая история. Вы приняли свое решение, вы во многом уникальны. Уникальный семаргл. Вы знаете, что Вороны не умеют испытывать привязанностей и любви? Но для нас порой появляется кто-то, носящий титул «Уникальный». Но, возвращаясь к теме, зло ли я совершил? Добро ли совершили вы?

«Да ведь он искушает меня, чтобы я захотела прикоснуться к нему и отдала для этого Алмаз Благополучия!» – вдруг догадалась Агнесс, сразу же понимая, что все эти комплименты и внезапный интерес к ее персоне – лишь новая игра. Интересовать Ворона как женщина она уж точно не могла. Или могла? Да, в конце концов, она сама слишком боялась этой «сферы бытия»… бытия смертных.

— Нет, я… – запнулась Агнесс, чувствуя, как предательский жар разливается по щекам.

— Мир неправильно устроен, и не благодаря нам. Для кого-то надежда – отсрочка смерти, а им бы лучше умереть, но вы продлеваете их мучения. А мы предлагаем наилучший вариант развития событий, – фаталистично и пафосно проговорил Алистер.

— Но за преступлением всегда постигнет наказание! При жизни или после смерти.

— Преступление, верный путь… – Он откинулся на спинку скамейки и прикрыл глаза. – О чем речь? Этот спор продолжается уже двести лет, а может, и пару тысяч лет, не между нами конкретно, а так… везде.

Агнесс почувствовала внезапную усталость. Его слова, его близость, это странное напряжение между ними – все это стало невыносимым.

— Тогда зачем множить сущности новым витком спора? Позвольте мне уйти.

— Прощайте, леди семаргл. – Алистер встал и взмахнул рукой, словно провожая ее с бала. – Благодарю за приятный разговор.

— Невзаимно, прощайте, – бросила она через плечо, слегка оборачиваясь, стараясь придать голосу твердость.

— Ах, манеры, манеры… – Его смех догнал ее, мягкий и язвительный. – Никакого уважения к этикету светских бесед.