Книга Скорбь Стража, страница 137 – Мария Токарева

— Дальше? – мягко подбодрила Эленор.

— Дальше… я забыл, – соврал он.

Он пытался. Он отчаянно пытался! Но его мир был соткан из боли Вселенной. Его все еще звал и терзал бессмертный долг. Стремясь заглушить хор страданий, в конце вечера он снова взял гитару. Он пел для нее, для его прекрасной Эленор, единственной, кто по-настоящему понимал его боль и ни в чем не упрекал. Она лишь просила не исчезать, не покидать насовсем.

И в тот миг, казалось, в тихой музыке два его «я» нашли хрупкое равновесие. Когда последний аккорд растаял в воздухе, в глазах Сумеречного Эльфа стояли слезы.

— Прости, – прошептал он, глядя на Эленор. – Я так хотел, чтобы все было идеально.

— Все и было идеально. Потому что это был наш вечер. – Эленор встала с дивана и подошла к нему.

Он, кажется, впервые понял, что ее любовь – это не награда за безупречно сыгранную роль нормального человека. Это дар, данный ему со всеми его демонами, с его вечной войной и раздирающим душу всезнанием.

— Ты снова уйдешь? – тихо спросила Эленор.

— Уже поздно, а тебе ведь завтра работать, – замялся Сумеречный Эльф.

— Останься, – упрямо сказала она, жестом увлекая в свою спальню и указывая на место рядом с собой. – Хотя бы так. Мне по ночам являются разные твари. Ворон Алистер, например.

— Значит…

— Значит, я прошу охранять мой сон.

— Я могу это делать и на кухне.

— Ляг рядом со мной, – как несмышленышу, твердо объяснила Эленор. – Я хочу слышать твое дыхание, чувствовать тебя рядом. Этого мало, но хоть что-то! Я понимаю, возможно, даже твое тело – это видимость. Возможно, весь наш мир – сон. Но если это сон, то пусть продлится вечность.

— Эленор… – только восторженно выдохнул Сумеречный Эльф. И ночь поглотила лишние слова.

Они лежали рядом в ее постели, разделенные сантиметрами, которые ощущались как пропасть. Невидимая стена, порожденная проклятием Ключа и Алмаза, висела между ними. Но в этой невозможности прикосновения ощущалась сладкая мучительная нежность.

Сумеречный Эльф лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал каждое движение Эленор. Слышал, как шуршит подушка, когда она поворачивает голову. Ощущал легкое колебание воздуха, вызванное ее дыханием. Ему хотелось протянуть руку. Положить ладонь на ее плечо! Почувствовать биение ее сердца под своими пальцами. Но он лишь сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, переводя невыносимое желание в боль.

Она лежала на боку, лицом к нему, и в полумраке рассматривала смутные очертания его профиля. Он знал: ей тоже хотелось прижаться к его спине, обвить его рукой, утонуть в его запахе. Но она лишь глубже уткнулась в подушку, представляя, как его рука лежит на ее талии, тяжелая и уверенная.

— Как же спокойно… впервые за много лет, – промурлыкала Эленор и вскоре заснула.

Им было хорошо. По-своему, искаженно и неполно, но хорошо. Потому что они были вместе. В одной комнате. На одной кровати. Дышали одним воздухом. И в этой тихой, вынужденной церемонии неприкосновенности таилось больше доверия и близости, чем в страстных объятиях любовников. Они делили не тело, а пространство. Не страсть, а покой.

«Эленор… Ты рядом… Но… Я все еще бессмертный. А ты… смертная. Если ты состаришься и умрешь, я не выдержу!» – с горечью подумал Сумеречный Эльф, невольно вспоминая далекое-далекое прошлое, в котором он также лежал со своей молодой женой на одном ложе. И там была жизнь, была радость. У них даже родились дети. Но… все кануло, когда сначала по страшной случайности погиб сын, а за ним и дочь. Не помогло всезнание Стража, потому что он не видел своей судьбы, не знал страшной участи своих детей. И ледяной осенний ветер навсегда унес прочь радость тихой человеческой жизни. Вскоре срок жены в многоскорбном мире смертных тоже подошел к концу. Страж так надеялся на чудо! Надеялся, что любовь победит смерть. Но остался только ветер дорог.