Книга Раб и меч, страница 56 – Сэм Альфсен

Он не может вернуться домой и ждать маму. Если мама не пришла за ним – он должен пойти за ней.

Запах крови преследовал Нуску, но детские глаза берегли его: он не замечал трупов, покоившихся в кустах, а лужи крови принимал за грязь.

Проведя всю ночь в пути, он уже чувствовал, как заплетаются ноги и слипаются глаза. У него совсем не осталось сил, но и повернуть назад он не мог, как и остаться в лесу.

«Никогда не ночуй один в лесу! Это опасно! Если гуляешь один, то всегда будь настороже и сохраняй бдительность, – учила его мама. – А ещё постарайся как можно скорее найти своих соплеменников, детям не место в лесу».

И Нуска шёл по следам, припоминая указания матери.

Когда белокурый мальчишка вышел на поляну, которая принадлежала племени Оленя, зарево уже рождалось за лесной грядой, а лучи звезды полосами бежали по траве.

Нуска замер. Замерло его дыхание и сама жизнь на поляне, усеянной трупами. Взгляд скользил от одного мёртвого лица к другому, его руки и ноги затряслись, но… даже крик замер в его глотке, когда он увидел, как его мать пронзают мечом. Как она падает и больше не поднимается.

Нуска не так хорошо знал, что такое смерть. Поэтому отреагировал, лишь когда незнакомец в чёрном, нанёсший удар его матери, наступил на неё. Нуска и сам не понял, как так быстро пересёк поляну.

Задрав голову, он уставился на незнакомца и закричал:

— Убери! Ногу! С тела! Моей матери!

Смотря в пронзительно-голубые глаза убийцы, он не чувствовал ни капли страха.

Он ощутил его намного позже, уже в родном поселении, когда не услышал дыхания матери на соседней подстилке.

Мишра ходила из угла в угол и страшно кашляла. Она должна была находиться в хижине для больных hair`la, но…

Женщина перевела взгляд на тощего белокурого мальчика, который сидел в углу хижины, покачивался из стороны в сторону, обняв самого себя за колени. Ни вчера, ни сегодня Нуска ничего не ел и не смыкал глаз. Мишра боялась, что если не болезнь свалит мальчика, то он сам доведёт себя до смерти. А от лесного племени… и так ничего не осталось.

— Нуска, милый… мне нужно сходить и проведать Фим. Нуска, ты меня слышишь?

Мишра ласково гладила мальчика по плечу, касалась его нечёсаных и грязных волос, но он не отвечал ей. Он вообще не произнёс ни слова после смерти Вайры.

Мишра прикусила губу, укрыла Нуску шкурой и пододвинула к нему тарелку с едой:

— Звёздочка, поешь, я прошу тебя. Я не хочу снова насильно поить тебя отварами… Ты должен есть. И не бойся, я скоро вернусь. Ты не один, Нуска.

Но Нуска молчал, поэтому Мишра, прокусив губу до крови, ушла к своей дочери. Она и сама почти не спала и не ела после Дня Заката. В тот день… погибли её любимый мужчина и её лучшая подруга. Она осталась совсем одна в этом мире, а вместе с ней – двое детей. Не прошло и нескольких дней после трагедии, как на племя Орла обрушилась ещё одна напасть – страшная болезнь, от которой умирали те, кому повезло выжить. Но им было передано послание от vei`li племени Кабана: болезнь можно победить, если резать кожу, а затем кутаться в ткани, снятые с тел умерших от страшной болезни hair`la. Так что после визита к дочери Мишра сразу же отправилась в палатку, где проходило лечение.

Тело горело, ломило. Ей казалось, что это лечение делает только хуже, ведь до него она чувствовала себя хорошо, но… никто не мог противиться воле Нирки-йа. Поэтому Мишра, повинуясь его приказу, взяла с собой нож и несколько лоскутов грязной ткани, чтобы обезопасить Нуску.