Книга Раб и меч, страница 55 – Сэм Альфсен

Вечером за костром лесные смеялись и танцевали по своему обычаю. Искры от костра подлетали в воздух, грозя прожечь ночное небо. Все наедались до отвала, а вот Вайра от ужина отказалась – с хмурым лицом она наблюдала за соплеменниками, набивавшими животы.

— Мы с Тарьри отломили тебе самый сочный кусочек! Вайра, может…

— Нет, старейшина запретил мне наедаться на ночь…

Нуска посматривал в сторону голодной мамы, но она отказывалась и от еды из рук сына. Ничего поделать он не мог, поэтому отправился играть с детьми.

— Это ты, белобрысый, – фыркнула девочка, которая была на пару лет старше Нуски. Сложив руки на груди, она грозно смотрела на подошедшего полукровку.

Нуска на несколько секунд замялся, но затем широко улыбнулся, протянул девочке свой запечённый картофель и сказал:

— А я поделиться хотел!

Пыл задиры угас, глаза её зажглись от предвкушения, а язык облизнул пересохшие от волнения губы. Она выхватила у Нуски картофель и принялась жевать его всухомятку. Нуска с улыбкой присел рядом в ожидании других детей.

Вскоре их парочка превратилась в стайку: молодые птенцы племени Орла возились в песке, играли, мутузили друг друга палками, а затем пытались защекотать до смерти. Нуску принимали. Он веселился от всей души и кувыркался в песке со всеми, пока огонь костра не стал тише, а тени – длиннее.

Вайра молча подошла к сыну, взяла его за руку и увела. Нуска не успел даже понять, как оказался дома, не успел попрощаться с друзьями. Он обиделся и весь вечер молчал, пока Вайра ходила из угла в угол и не гасила свечи в их жилище.

Нуска наблюдал за ней со своего места. Зарывшись носом в набитую перьями подушку, он чувствовал лёгкое покалывание перины на щеке, слышал частое дыхание матери и засыпал, не заботясь о том, что будет завтра.

Когда Нуска проснулся, матери уже не было. Он потянулся, потёр глаза и зевнул. Перекусив куском лепёшки, он влез в обувь и побежал к реке. Пока никто не видел, Нуска прикладывал все усилия, чтобы научиться плавать. Раз за разом нырял в воду, захлёбывался и кое-как выбирался обратно на берег. Валяясь в песке и пытаясь отдышаться после очередного неудачного заплыва, Нуска уловил странные звуки со стороны леса. Он во многом уступал лесным братьям и сёстрам, но никто не упрекнул бы его в плохом слухе. Нуска хоть и услышал тревожные нотки в голосах соплеменников, но не придал им значения, продолжив свои упражнения.

В этот день Нуске удалось выловить двух рыбин с помощью сетей. Он возвёл несколько песочных домиков и сломал их, но так и не дождался маму. День перетекал в вечер, но Нуска упрямо сидел на берегу и ждал, когда же она придёт и найдёт его. Но мама не приходила.

Ближе к ночи Нуска услышал тяжёлые шаги и взволнованные разговоры соплеменников, увидел, как они тащат лодки и спускают их на воду. Многое из разговоров Нуске понять не удалось, но он отчётливо ощутил волнение и страх лесных. Что-то было не так.

Когда Нуска вернулся в поселение, он ощутил удушливый запах крови. Ему стало так страшно, что он не решился ступить на знакомые тропки меж хижин. Он углубился в лес, следуя за далёким пением дудки.

Для маленького Нуски путь оказался тяжёлым. Он был медлительнее и неповоротливее своих соплеменников. Несколько раз он хотел сдаться, падал на землю, трогал свои окровавленные ноги и даже хотел по-детски захныкать. Однако сердце бешено стучало в груди, наливая силой ноги. Нуска поднимался вновь и вновь и, полный решимости, продолжал свой путь.