Книга Раб и меч, страница 168 – Сэм Альфсен

Да и она больше не относилась к нему как к «собачонке» эрда. Вильна рассчитывала на него и строила планы с его участием. Она ему доверяла, а он – ей. Видимо, с этой воякой можно было построить доброжелательные отношения только на поле боя.

Времени на то, чтобы разговаривать, делиться своими мыслями, опасениями и страхами с друзьями не было. Военное собрание – бешеные скачки по незнакомой территории – короткий сон, а затем всё заново. Именно так выглядела настоящая война.

На протяжении трёх дней они продвигались без препятствий. Отряды разведки докладывали обо всех передвижениях дарвельцев, о ловушках, которые могли поджидать. Так что вскоре они наконец добрались до города, но тот… был пуст.

Ни души. Все запасы зерна сожжены, а скотина забита. Туши коров и лошадей уже начали разлагаться, когда скиданцы прибыли в город. Было решено не задерживаться, а сразу направляться к порту. По плану Син уже завтра должен был прибыть вместе с подкреплением.

Однако первым неладное почувствовал Нуска. Уловив в воздухе знакомую дэ, он тут же догнал Вильну и с мрачным видом сказал:

— Всё было зря. Син уже прибыл. Поэтому деревня и пуста. Предполагаю, он уже на полпути к столице Дарвеля. Он не послал гонца, не оставил нам ни послания, ни весточки. Он планирует вступить в битву без нас.

Вильна заскрежетала зубами. Несмотря на смертельную усталость, её дэ вспыхнула, а волосы объяло пламя.

— Этот сын собаки! Этот! Мы проиграем, бездна дери, из-за него! Я первая напишу прошение об его отставке, как только мы вернёмся в столицу!

— Я ожидал этого, – покачал головой Минхэ и разумно заключил: – Значит, двигаемся к столице. Все следы занесло, поэтому отправьте сегодня разведку дальше, чем обычно. Мы должны знать, как далеко Син и Энки успели продвинуться.

Нуска не сдержался и застонал в голос. Он был бы уже рад битве. Его shje уже стала квадратной от бесконечных скачек. Он уже и не помнил, когда спал лёжа, а не сидя верхом.

Когда на горизонте уже показались огни столицы Дарвеля, было решено устроить последний привал. По пути случилось ещё несколько небольших сражений, но потери Скидана были минимальны.

Перед сном Нуска ушёл поглубже в лес, чтобы справить нужду. Сделав своё дело, он уже направлялся обратно в лагерь, когда вдруг услышал… детский голос.

— Иди за мной, – звал он.

Нуска опешил. Ему доводилось читать о слуховых галлюцинациях. Возможно, он так устал и так мало спал в последние дни, что окончательно сошёл с ума и дошёл до бредового состояния. Шлёпнув себя по щекам, Нуска, не оборачиваясь, зашагал быстрее.

— Не уходи, – вновь прозвучало над ухом.

А затем лекарь почувствовал, словно… ребёнок дёрнул его за рукав. Но, резко обернувшись, Нуска никого не увидел.

В растерянности застыв посреди леса, Нуска в ужасе выдал:

— Я… сошёл с ума. А ведь Оанн предупреждал, что война не по мне, а я не слушал. Всё. Теперь ты – сумасшедший лекарь.

«Разговор с самим собой – тоже признак безумия», – вспомнил Нуска. И застонал громче.

«Впредь буду слушаться Оанна во всём. Да и кто, кроме него, останется со мной, если узнает, что я спятил?! Придётся взять Оанна с собой и поселиться на соседней от Минхэ горе…»

Нуска уже чуть не плакал, представляя свою несладкую судьбу.

«Ещё можно попрошайничать на дорогах… Сумасшедшим неплохо подают, я точно не умру с голоду…»