Книга Бессонная война, страница 253 – Сэм Альфсен

* * *

Как много может вытерпеть человек? И как много может вытерпеть сурии? А если он хаванец?

Нуска задавался этим вопросом каждый раз, когда ему доставалась такая невиданная роскошь – думать.

Его тело терзали тысячи частиц земляной дэ. Возможно, спустя сутки лекарю удалось понять, что же такое эта магия боли.

Тирра приходила в темницу только раз в день. Она разбрасывала частицы дэ, которые превращались в подобие грибка. Нуска читал об этом в книгах: паразитический грибок мог уничтожать кожу, ногти, волосы человека, даже его лёгкие. Но впервые Нуска столкнулся с тем, что подобная дрянь через воздух проникала в организм и напрямую воздействовала на нервные окончания.

Первые двое суток прошли в самой глубокой бездне, из которой Нуска уже не мечтал выбраться живым. Иногда, будучи не в силах терпеть, он просто выл, мысленно вознося мольбы даже духам. Острая волнообразная боль протекала по его телу, а к ночи, когда грибок множился, нескончаемые иглы одновременно пронзали его тело. Нуска терял сознание и уж больше не думал о том, прочистил ли он желудок, обмочился ли или обделался.

К рассвету дэ Тирры в теле лекаря растворялась. Грибок, теряя подпитку, умирал, а Нуску безудержно тошнило. После этого приходило облегчение, только в эти моменты лекарю удавалось обдумать своё положение. Но и это давалось ему с трудом, потому что в этой темнице держали не только его. И, видимо, не всех накачивали земляной дэ с утра, страдания не всех заключённых подходили к концу именно в этот час. Потому что Нуска отчётливо слышал крики, плач, вой и рвотные позывы других мучеников.

В этой бездне Нуске удавалось держаться лишь за одну мысль – о том, что это точно закончится. Пускай даже его смертью, но точно закончится. Ему нужно потерпеть, чтобы остальным не пришлось проходить через эту бездну.

Он не мог проглотить даже кусок хлеба. Каждое утро перед приходом Тирры его насильно поили, обтирали, переодевали, чистили его камеру от испражнений, а затем всё начиналось заново.

Иногда Нуска думал, какими же милостивыми сурии были Син, Хоней и Унова, Гирру. Священными духами их не назовёшь, но и пыточных комнат, подобных этим, в их дворцах не имелось.

Даже предыдущая главная сурии тьмы Шайри, сестра Сина, в своём безумии просто перебила других риров, но не подвергала их подобным мучениям.

Нуска был уверен в том, что Тирра вовсе не сумасшедшая. Она всего-навсего считала, что люди должны расплачиваться за свои поступки.

«Она считает себя великой матерью своего народа. Воспитывает его, награждает и наказывает, когда считает нужным. Многие родители ведь тоже думают так. Что, шлёпнув ребёнка по заднице, лишив его ужина, заставив страдать, они научат его чему-то хорошему. Разница лишь в том, что у Тирры больше власти. И эта власть позволяет ей использовать больше способов для достижения послушания».

Нуска думал об этом очень устало, в полудрёме. Его страдания на сегодня как раз подошли к концу, и он надеялся проспать хотя бы час до того, как Тирра, эта главная мать, снова наведается в темницу, чтобы дать всем неправым в этом городе по shje.

А ведь лекарю даже удалось понять свою мучительницу. На самом деле она нисколько не наслаждалась чужими страданиями, не задерживалась в темницах даже на минуту, чтобы понаблюдать за процессом. Тирра исполняла свой долг, она же считала себя всецело правой, но всё равно не испытывала никакой радости от вседозволенности.