Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 47 – Лоис МакМастер Буджолд

— …Нет.

— Представьте… не знаю, представьте, что Никис – ваш демон. И если она убьет, то не просто погибнет сама, но будет отлучена. Теперь понимаете?

— Возможно, – неохотно сказал Аделис. – Я понимаю, что вы лишитесь своей силы.

— И потому я убегаю.

Заклевавший носом Аделис несогласно хмыкнул, но не стал развивать тему дальше.

Однако он проснулся, чтобы возразить, когда Пенрик собрался надеть ему на лицо на ночь маску – когда он только успел ее забрать? – снабженную чистой марлей и мазью.

— Если хотите, чтобы ваши веки заработали, придется сотрудничать, – сурово произнес Пенрик и одержал победу.

Никис сомневалась, что у него и дальше это получится.

Закончив чистить и убирать инструменты, Пенрик сказал ей:

— Я пойду пройдусь.

— Зачем? На вилле вы делали это каждую ночь, и я не могла понять причину.

— О. – Он задержался у двери. – Тут нет никакой загадки, если вы вспомните мои слова о цене восходящей магии. Создание порядка, например, во время исцеления, порождает больший объем хаоса, от которого нужно быстро избавиться. Чем более эффективные способы я для этого найду, тем больше восходящей магии смогу сотворить без ущерба для себя.

— Подождите. Значит, занимаясь этим… этим исцелением, вы подвергаете себя опасности?

— Необязательно, – весело ответил он и выскользнул за дверь, плотно прикрыв ее за собой.

— Необязательно, – вслух повторила она, испытывая смесь замешательства и раздражения. – Это не ответ!

— Если ты еще не заметила, этот человек скользкий, как рыба, – сухо заметил со своей кровати Аделис. – А также безумный, как сапог.

— Рыбы не носят сапоги, – ответила Никис со всем возможным достоинством. Это было не слишком остроумно и не слишком содержательно, но послужило отличным поводом удалиться в свою комнату.

По мнению Пенрика, на следующее утро глаза Арисайдьи выглядели лучше – и видели лучше. А также четче, хотя дело было не только в глазах. В первый раз он отказался даже от половины дозы макового сиропа и настоял на том, чтобы его побрила сестра, а не Пенрик. Очевидно, его армейский ум до сих пор не понял, что чародею-целителю не нужно оружие, но, наверное, не стоило об этом говорить.

Осторожно обходя пеной и бритвой недавно зажившие ожоги, Никис спросила:

— Его глаза снова будут карими?

Радужки Арисайдьи по-прежнему сохраняли странный темно-гранатовый оттенок, хотя белки прояснились и теперь скорее напоминали о похмелье.

— Не уверен. Я никогда прежде не занимался таким тонким целительством. – И не знал никого, кто бы это делал.

Услышав это, Арисайдья потребовал зеркало, которое Никис пришлось одолжить внизу, у супруги хозяина. Оно было из хорошего посеребренного стекла, и маленький круг четко отражал половину лица Аделиса.

— Хм, – сказал тот, нахмурившись и наклоняя голову туда-сюда. Однако, судя по всему, увиденное не вызвало у него сильного отвращения, как боялся Пенрик. Наверное, за свою военную карьеру он повидал более ужасные травмы. – С этим я могу работать.

Если бы не труды Пена, верхняя половина его лица превратилась бы в шишковатую массу желтой волокнистой рубцовой ткани, но, конечно же, если бы не труды Пена, Арисайдья никогда бы этого не увидел. Оставшиеся шрамы со временем сгладятся и побледнеют – и вместе с красноватой кожей между ними превратятся в узор, немного напоминающий совиные перья. Непривычно – но не настолько, чтобы пугать детей, а любая женщина, которую оттолкнет это зрелище, в любом случае едва ли будет достаточно крепкой для Арисайдьи. Никис удалось сохранить невозмутимость, и это зеркало должно было показаться Арисайдье более обнадеживающим, чем стеклянное.