Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 204 – Лоис МакМастер Буджолд

— Мы плыли в Лоди, чтобы отыскать папу, – сказала Ленчия. – Но все пошло не так.

— Он должен был быть в Агенно, но его там не оказалось, – обиженно добавила Сьюка.

Агенно был крупным портом на побережье Карпагамо, возле границы с Саоном; примерно на середине восьмисотмильного пути, что протянулся с востока на запад между Ибранским полуостровом и Лоди. Эти девочки оказались дальше от места своего рождения, чем Пен – от своего.

Хм, хмыкнула Дез. Сто лет назад «Корва» было ибранским прозвищем для шлюх. Вороньи девочки. Не очень грубо. Однако это плохо сочетается с папой. Надо полагать, с тех пор прозвище стало фамилией…

— Значит, ваш отец – мастер Корва из Лоди? – спросил Пен.

— Нет, наш отец – мастер Уби Гетаф, – педантично ответила Ленчия. – Он торговец из Загозура.

Который был столицей Ибры и ее главным перевалочным пунктом.

— Таспейг написала ему после смерти мамы, но письмо вернулось с пометкой, что он уехал торговать в Агенно. Тогда Таспейг попыталась отвезти нас туда, но в конторе управляющего ей сказали, что он в Лоди, и дальше она ехать не захотела.

Таспейг было еще одним рокнарийским именем, по крайней мере по происхождению.

— Это ваша родственница?

— Нет, мамина служанка. У нас нет родственников. Мама говорила, это потому, что она была сиротой.

Пен отчетливо почувствовал, как его ноги засасывает в болото, все глубже и глубже.

— Папа снял маме маленький домик в Распэе, – продолжила Сьюка. – Мне там нравилось. Мы спали на крыльце над садом позади дома, когда было жарко. Но хозяин сказал, что мы не можем жить там одни, без мамы.

Распэй был скромным портовым городком в княжестве Джокона, на западной стороне полуострова. Торговец из Загозура вполне мог сделать его конечной точкой какого-нибудь личного прибрежного торгового пути.

— У вашего отца не было семьи в Загозуре?

Ленчия нахмурилась.

— Была, и еще какая. У него там жена и дети. Он не хотел брать нас с собой, чтобы познакомиться с ними, а мама говорила, что она не знает, и нам не следует к нему приставать.

Очевидно, она была законной женой. Некоторые жены спокойно относились к внебрачным детям своих мужей. Но таких было меньшинство. И потому, даже если сестер нельзя было назвать круглыми сиротами, они определенно осиротели наполовину, бастарды по ибранским законам, а также по джоконским, если второй брак не был зарегистрирован официально.

И, конечно же, теперь они оказались здесь. Как и он сам. Считалось ли родство теологической угрозой?

— Значит, Джокона, – вздохнул Пен. – Вы квадренцы или квинтарианцы?

Сестры напряглись и встревоженно переглянулись.

— А ты? – после опасливой паузы спросила Ленчия.

— Квинтарианец, – твердо ответил Пен. – В моей стране это обычное дело. – В странах, подумал он. За последние годы он забрался далеко от холодных кантонов.

Узкие плечи девочек расслабились.

— Папа – квинтарианец, – сказала Ленчия. – Мама говорила, что мы можем быть квинтарианцами дома, но должны быть квадренцами снаружи. И потому… я не знаю… отчасти?

Пен ощутил новую вспышку ненависти к фанатичным идиотам, которые заставляли бояться даже детей.

Что ж. Обученный святой-чародей казался щедрым даром сестрам по вере в белого бога, здесь, в этой клетке. Хотя, конечно же, любой приличный взрослый человек позаботился бы о беспомощных…