Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 155 – Лоис МакМастер Буджолд

Никис не стала комментировать, но уголки ее губ поползли вверх.

Откашлявшись, он продолжил:

— Я думаю, не стоит строить догадки. Боша кажется очень преданным госпоже Ксарре. Ты могла обратить внимание, что сегодня утром он отправился к ней, не сообщив Танар.

— В полном соответствии со своими обязанностями – и, как выяснилось, умом. Что обернулось на пользу всем нам. Ты это хотел подчеркнуть?

— Скорее обратить внимание. Но лучше не вмешиваться в то, чего не понимаешь полностью, – сказал Пен. И добавил – Никис не была уверена, он это был или Дез: – Или они могли бы сбежать вместе далеко-далеко и открыть аптеку. Им бы хватило на жизнь.

— В разных комнатах?

— М-м. Танар могла бы днем готовить лекарства, а Боша мог бы, я не знаю, убивать покупателей. Они были бы счастливы.

Мрачный смешок вылетел изо рта Никис прежде, чем она успела затолкать его обратно.

А потом в переулок свернул экипаж, и чужие проблемы отступили перед их собственными. Началась последняя часть смертоносного предприятия.

Может быть.

Пен выгнул шею, когда они с грохотом въехали в маленькую портовую деревню Гура, на седонийском побережье напротив Лимноса. Сумерки окутали улицы тенями. Море продолжало светиться; в четырех милях от берега высился остров, таинственный силуэт на фоне неба. Значительной частью своих доходов Гура была обязана Лимносу, его Ордену и стойкому потоку паломниц к его священному источнику. Основная масса путешественников прибывала весной, но чистые небеса и спокойные воды лета привлекали вторую волну паломниц. Боша сказал, что во время суровых зимних ветров поток иссякал.

Богадельня Ордена Дочери в Гуре была отдана под размещение пилигримов и считалась самым чистым, дешевым и безопасным местом для ночлега. Однако Пен не хотел подвергать свою маскировку проверке в тесноте общей женской спальни, где он своим вторжением мог оскорбить не только богиню. Поэтому Боша высадил их возле гостиницы, не пользовавшейся популярностью у моряков, и отправился искать конюшню для лошади и экипажа госпожи Ксарре.

Пен надеялся снять отдельные комнаты для всех троих, но с трудом отыскал хотя бы одну. Каморка под крышей вмещала кровать и соломенный тюфяк, вместе занимавшие весь пол. Ручия посоветовала Пену согласиться на простую холодную еду и питье, принесенные служанкой, вместо того чтобы спускаться в общий зал, и, судя по всему, Никис была этому только рада. Когда вернулся Боша, они устроили пикник. Пен подозревал, что дома евнух питался не хуже своих хозяек, а зачастую и вместе с ними, но Боша ничего не сказал насчет незамысловатой трапезы.

Затем возникла проблема с распределением постелей, напомнившая Пену их бегство в Орбас вместе с Аделисом. Никис, поднаторевшая в спорах и явно очень уставшая от них, без обиняков заняла тюфяк, а мужчин отправила на кровать.

— И не надо таращиться на меня, точно двое малолеток, которым велели есть овощи, – язвительно добавила она, пресекая возражения.

К счастью, Боша, судя по всему, привык исполнять приказы разгневанных женщин. Это была бы в высшей степени неловкая ночь, если бы Пен не вымотался настолько, что уснул, едва рухнув на простыни.

На рассвете он не мог сказать, как провел ночь Боша. Глаза у евнуха всегда были красными.

* * *

Небольшие лодки, возившие путешественников на остров, выходили из Гуры, как только набирали достаточно пассажиров. Несколько капитанов и команд были женщинами, и некоторые паломницы предпочитали именно их. Боша направил спутников на борт одной из таких лодок, не потому, что был знаком с капитаном, а потому, что не знал его. Как только судно отошло от берега, он пробрался через бочки и ящики и уселся в тени паруса, натянув на покрасневшее лицо широкополую шляпу.