Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 145 – Лоис МакМастер Буджолд

О да.

Несмотря на иммунитет, приобретенный на занятиях анатомией, Пену казалось грубым заглядывать человеку в штаны, однако у Дез подобных предрассудков не было. Тот шрам был более старым – и хирургически аккуратным. Никаких следов, как на мгновение испугался Пен, жестокого увечья, полученного в битве, что иногда случалось. В остальном Боша оказался невредим, что тоже бывало не всегда; иногда поспешная и полная кастрация приводила к недержанию – и неприглядным шуткам про вонючих придворных евнухов. Которых Дез – отчасти благодаря Мире, но в основном Вазие, одной из своих старых седонийских седоков – знала множество, и… Я не хочу их слышать, Дез.

Как пожелаешь, фыркнула Дез. Но все, что известно нам, в конечном итоге станет известно и тебе.

Но не тогда, когда я смотрю человеку в глаза. Он не стал добавлять любезности в надежде, что Дез поймет намек.

Не подозревающий об этом сверхъестественном осмотре Боша кивнул Пену в знак приветствия. Пен кивнул в ответ. Боша натянул рубашку с длинным рукавом и манжетами на запястьях и сказал, высунув из ворота взъерошенную голову:

— Давайте известим дам, что чай прибыл. Я скоро вернусь. Не открывайте дверь.

И он босиком вышел, судя по сосредоточенному лицу, о чем-то размышляя.

Пен вернулся в спальню-которая-не-была-спальней Боша и тоже быстро оделся, после чего постучал в противоположную дверь гостиной. Танар высунула голову, с удовольствием выслушала известие о прибывшем чае и закрыла дверь. Последовали веселые женские голоса и загадочный шорох, после чего дамы наконец вышли в гостиную. Пенрик отметил, что ранним утром Никис выглядит очень хорошо. И не такой напряженной и усталой, как в другие утра их путешествия.

Никис была одета в свое обычное платье, а Танар – в розовое облако, в котором Пен – точнее, Дез – узнал пеньюар, а не какой-то причудливый придворный наряд. К чайнику, накрытым тарелкам и корзине прилагалось всего две чашки, и Пен ловко уклонился от того, чтобы сесть за стол, дабы леди Танар не пришлось делиться своей чашкой со вторым гостем.

Социальная дилемма разрешилась несколько минут спустя, когда Боша вернулся, неся лишние чашки на пальцах одной руки, а в другой держа чайник больших размеров. Три чашки, не две, заметил Пен, когда Боша их раздал. На тарелках и в корзине оказались свежеиспеченные булочки, кусочки мягкого белого сыра, вареные яйца, оливки и свежий виноград, в количествах достаточных, чтобы всем хватило. Имелись и кошмарные кубики сушеной рыбы, которых Пен избегал и которые все остальные почему-то считали едой. На время разговор сменился сосредоточенным жеванием.

Раздался властный стук в дверь, и Боша мгновенно поднялся, без всякого удивления, хотя Танар встревоженно вздрогнула. Приоткрыв дверь, он впустил гостью, приложив руку к сердцу и отвесив ей поклон – Пен не смог решить, был ли этот жест насмешливым или искренним, – после чего сразу закрыл дверь. Никис и Танар уважительно встали, и Пен последовал их примеру.

Без сомнения, это была госпожа Ксарре. Никис рассказала Пену, что Танар была поздним ребенком, совсем как Аделис для леди Флорины. Для госпожи и господина Ксарре это был второй брак. Отец Танар умер, когда ей было четыре или пять. Никис утверждала, что это был союз по любви. И ни слова о скончавшихся старших детях.