Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 133 – Лоис МакМастер Буджолд

— Э-э… старший брат? Уж конечно, не младший. Значит, ваша мать тоже была молодой вдовой?

Никис улыбнулась.

— Не совсем. Но ей просто не повезло. На самом деле, она была дочерью одного из старших офицеров отца. И влюбилась в младшего офицера. Так бывает, я полагаю. – Никис попыталась вспомнить, теряла ли голову от молодых военных в таком возрасте. Уж конечно, не настолько. Она категорически запретила себе смотреть на длинное, светловолосое и совсем не военное изящество Пенрика. – Они собирались пожениться. По крайней мере, так она сказала. Едва ли кто-то стал бы возражать, хотя семья матери считала ее слишком юной, но внезапно его вызвали в… боги, я даже не помню, что за место она называла, и он погиб в бою. Он был единственным сыном семейства Родоа – единственным выжившим, насколько я поняла, – и когда выяснилось, что моя мать беременна, они взяли ее к себе. Вот только, хотя бабушка отчаянно хотела мальчика, моя мать не была ей нужна – они даже не предложили сделать ее призрачной невестой.

— Я не знаю, что это. – Короткая пауза. – О, спасибо, Дез. Так правда делают? – Он повернулся к Никис. – Женят живых людей с мертвыми?

— Нечасто. Это что-то вроде удочерения. Если бы они провели обряд – иногда это делают у могилы, но чаще при помощи планшетки воспоминаний, – мать стала бы их невесткой. И, среди прочего, приобрела бы определенные права на поддержку и наследство. Без этого ее в основном использовали как бесплатную служанку. Насколько я понимаю, для нее это было очень трудное время. И потому, когда Икос был отлучен от груди, а мой отец прислал леди Флорину, чтобы передать его предложение – на самом деле, их предложение, – мать позволила убедить себя, пусть это и означало отказаться от своего первенца. Конечно же, бабушка Родоа всячески это поддержала.

Пенрик поморщился, пытаясь уложить в голове эти детали семейной истории.

— Звучит запутанно.

Никис пожала плечами.

— Наверное. Но именно благодаря Икосу отец и леди Флорина заинтересовались моей матерью: он был подтверждением того, что она способна рожать детей, а именно этого они оба и хотели. В конечном итоге все сложилось удачно для всех. И уж точно – для меня.

Лукаво улыбнувшись, он кивнул.

— Великолепный результат.

Никис попыталась подавить волну тепла, которую вызвал этот комплимент. Она напомнила себе, что использовала этого человека, этого чародея. В хаосе двух последних дней она не помнила, предложила ли ему какую-то плату или вознаграждение за то, чтобы он рискнул своей жизнью в этом пугающем предприятии. В конце концов, даже солдаты получали деньги – и проявляли настойчивость в этом вопросе, особенно когда армия задерживала выплаты, что случалось нередко.

Никис безжалостно отмахнулась от угрызений совести. Она была готова использовать что угодно и кого угодно, если это поможет спасти мать.

В таком случае, почему же она осуждала то, как непристойно он использовал Миру – или как непристойно Мира использовала его, – чтобы помочь им пересечь границу?

Эта куртизанка не была простым костюмом или фокусом. В некотором странном смысле она продолжала жить в переполненной голове Пенрика. И всегда будет жить, вместе с другими своими загадочными сестрами. Одного зловещего письма хватило, чтобы превратить опасения Никис – боюсь, что они знают слишком много – в надежду – надеюсь, что они знают достаточно.