Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 130 – Лоис МакМастер Буджолд

— Оу, – посетовал Пен, потирая челюсть. Никис смотрела на него немного дикими глазами, и он добавил: – Вы уснули. Похоже, вам это было нужно.

— О. – Никис отчасти взяла себя в руки. В свою очередь потерла голову и выдавила из себя: – О, простите. Мне приснился странный сон.

— Ничего страшного.

Оба привычно вышли из экипажа, чтобы нанести визит в уборную, сделать круг по двору и быстро проглотить предложенные напитки, в данном случае – чрезмерно разбавленное вино. К тому моменту как они вновь уселись на свои места, Никис пришла в себя. Похоже, сон пошел ей на пользу.

— У нас почти не было времени обсудить, как мы будем представляться, – сказала она, когда они приготовились терпеть очередной перегон. – Едва ли нам удастся сойти за брата и сестру. – Она с сомнением посмотрела на его светловолосую, холодную бледность, потом на свою седонийскую терракотовую теплоту и потянула за черный локон, выпрямив и оглядев его, прежде чем отпустить. – Даже за полукровных. И мне бы не хотелось изображать мужа и жену.

— Да, вы мне об этом уже говорили, – иронично заметил Пен.

Вспыхнув, она прикусила губу.

— Вы знаете, что я имею в виду.

— Знаю, – вздохнул он. Дразнить Никис было приятно, но сейчас определенно неподходящее для этого время. – Полагаю, надо поступить просто. Не говорить ничего. Пусть люди сами придумывают объяснения.

— Этого я и боюсь, – мрачно пробормотала она.

— Вас не должно это волновать, и их тоже. Мы просто проезжаем мимо. Будучи вашим мужем, я получу неоспоримое право защищать вас, однако в большинстве случаев я могу быть, например, вашим агентом. – Он помедлил. – Как и всегда, лучше не говорить о моем призвании. Никому. Даже вашим друзьям, если только не возникнет крайняя на то необходимость.

Его чародейские храмовые косы были спрятаны на самом дне медицинского саквояжа, хотя белых одежд он с собой не взял. Если саквояж бесцеремонно выпотрошат, то, скорее всего, сделавший это узнает о способностях Пена более прямым способом.

Пенрик размышлял о том неведомом, что ждало их впереди. Прошлой ночью он изучал карты герцога, спланировав маршрут более логично, чем во время их последнего бегства. Но как насчет человеческих опасностей?

— Этот мастер Боша, о котором вы все время говорите, – медленно произнес он. – Секретарь-кастрат. Он раб?

Оба седонийских обычая казались чужими Пену, выросшему в горах, где строптивые маленькие землевладения добывали пропитание из почвы почти такой же каменистой, как седонийская, хотя и более мокрой и холодной.

— Конечно нет! – изумленно ответила Никис. – Хотя он много лет служит семье Ксарре. С тех пор как Танар исполнилось шесть, так она мне однажды сказала, а сейчас ей двадцать. То есть больше четырнадцати лет.

Пен провел в уме нехитрые вычисления.

— Это было примерно в тот год, когда к власти пришел нынешний император. – С кровопролитием, хотя для Тасалона это была не редкость. – Эти события как-то связаны?

— Мне ничего не известно про семью Суракоса Боша. Тот год выдался для столицы очень бурным. – Никис нахмурилась, вспоминая. – Не думаю, что он низкого происхождения. Он где-то получил хорошее образование. Возможно, он был одним из тех мужчин из благородных семейств, что добровольно выбирают кастрацию, дабы повысить свои шансы очень высоко подняться в имперской бюрократии.