Книга Байронический тип, страница 11 – Антонина Крейн

Не все, конечно. Только те, кого он подзовет. Остальные были свободны – могли есть, пить, танцевать и болтать друг с другом, но все это напоминало мне вечеринку креветок в аквариуме, поставленном посреди рыбного ресторана.

Керув наблюдал за нами.

Он так и остался парить у дверей – по сути, перекрыв всем путь к отступлению. Безусловно, из зала были еще боковые выходы, но я чувствовал себя в ловушке какого-то лавкрафтовского кошмара. Интуиция подсказывала, что о таких впечатлениях от высокого ангельского чина не стоит говорить вслух; я изображал, что все хорошо.

Сразу после приветствия Керува ко мне подскочил Феликс и как-то очень ловко и незаметно оттеснил в темный угол зала. Я чувствовал на себе оценивающие взгляды – но теперь хотя бы никто не пробовал подойти ко мне и не обсуждал меня громко.

— Хей, что тебе сказала эта колдунья? – спросил Рыбкин.

— Поразилась, что меня взяли в Орден «вопреки всему». – Я еще раз оглядел зал поверх его плеча и нервно добавил: – Слушай, они меня так массово не одобряют. Я что-то начинаю сомневаться, что я реально имел право занять место стража, хах.

— Не смей, – прервал меня Феликс. Его глаза полыхнули. – Не смей сомневаться в том, что ты на своем месте, ясно?

Я не ожидал от него такой реакции. Казалось, я сильно задел его своими словами, хотя ума не мог приложить почему. Я же в себе сомневаюсь, эй! Почему это важно Феликсу? Хотя, если подумать, он что-то вроде моего наставника… Сомневаясь в себе, я сомневаюсь в нем? Так это нужно интерпретировать? Или дело в чем-то другом?

В этот момент к нам подошла Нонна Никифоровна, и я заговорил с ней преувеличенно заинтересованно, активнее, чем сделал бы это в обычных обстоятельствах.

— Евгеша, дорогой, ты весь вспотел. Ты хорошо себя чувствуешь? – заволновалась она. – Ты же только вчера выписался из больницы, может, тебе…

— Наш гость желает поговорить с господином Евгением Фортуновым, вторым стражем Адмиралтейского и Василеостровского районов Санкт-Петербурга, – раздался громкий голос девушки-ангела, приставленной к Керуву в качестве помощницы.

У меня внутри что-то оборвалось. С бешено колотящимся сердцем я направился к херувиму. Кажется, Феликс хотел проводить меня, но его остановили.

К Керуву следовало идти, как на эшафот, в одиночестве.

Я шел, и гости Полуночного замка расступались, продолжая шушукаться.

После того как я приблизился, херувим долго смотрел на меня. Золотые обручи, составлявшие его естество, медленно крутились, глаза плавали по ним, словно планеты по орбитам, крылья слегка шевелились, как будто он отдыхал на мягких волнах.

— Ты действительно умеешь призывать проклятых? – спросил он наконец открывшимся в крыле ртом.

Каким-то образом его слова оказывались слышны только тем, к кому он обращался. Я кивнул, чувствуя себя обвиняемым, стоящим перед судьей. Потом, спохватившись, пояснил:

— Точнее… Они сами приходят, когда слышат мою музыку. Намеренно я никого не призывал.

— Тогда сыграй для нас.

Мне показалось, что меня ударили под дых. Я неверяще посмотрел на херувима. Самый большой голубой глаз, находившийся в центре его сущности, прищурился.

– Почему ты колеблешься?

Мысленно отвесив себе пощечину и кое-как собравшись, я ответил:

— Этот бал прекрасен, я благодарен за него вам и Михаилу. Я бы не хотел принести смуту в наш вечер, невольно призвав сюда проклятых сущностей.