Книга Байронический тип, страница 1 – Антонина Крейн

— Со мной все хорошо. Правда. Меня уже выписывают.

Я прижал телефон плечом к уху, пододвинул к себе больничный бланк и черкнул там, где показал доктор. «Покидает стационар по собственному желанию».

В свою очередь, моя старшая сестра на том конце воображаемого провода продолжала волноваться. По ее словам, маме пришлось пить успокоительные после новостей о том, что я загремел в больницу.

— Слушай, вы вообще не должны были об этом узнать! – не выдержал я. – Что за система такая?! Меня увозит скорая в Петербурге, а сообщают почему-то в квартиру в Москве!

Еще пара минут ушла на то, чтобы вместе с Линой обсудить состояние мамы. Мы придумали, как успокоить ее и как отговорить приезжать за мной, чтобы волоком утащить на родину. Когда мы наконец урегулировали это небольшое семейное недопонимание, я переоделся, собрал вещи и, махнув на прощанье соседям по палате – двум бодрым старичкам, игравшим в нарды, – отправился на свободу.

Мое заключение в больничных стенах последовало за неудачной попыткой поймать лешего, поселившегося в одной из новостроек на окраине города. Когда-то там находилась его родная, слегка болотистая чаща. Леший уезжал из России на несколько лет, а вернувшись, обнаружил это семиэтажное блеклое безобразие, в котором день-деньской надрывались перфораторы – жильцам сдавали квартиры без ремонта и они делали его сами.

Леший разгневался. Он стал пакостить в доме: сначала по мелочи, крадя у рабочих материалы, потом серьезнее – портя проводку и перегрызая тросы у лифта.

Мы с Феликсом отправились на охоту с благой целью: вправить лешему мозги на тему необходимости проживать горе смиренно, а не вымещать гнев на ни в чем не повинных людях. «Если уж мстить, то фирме-застройщику, понимаешь?» – собирался сказать Феликс, хотя мне казалось, что это не слишком хорошая идея.

Я ехал уже как настоящий стажер, не сбоку припека. На следующий день после битвы с шоблом Михаил снова принял нас в своем дворце в Небесных Чертогах. Он просмотрел мой отчет и, поздравив с успешно сданным экзаменом, вручил значок стража. Золотой герб: меч и распахнутые крылья, а вокруг – несколько многоконечных звезд.

Вообще, район окраинных новостроек, где бесновался леший, не находился под нашей с Феликсом юрисдикцией, но там жила какая-то знакомая Рыбкина, и он просто решил помочь ей.

Это было наше первое совместное дело – и меня сразу же ранили.

Причем очень обидным образом. Я стоял на лестничной площадке, раскачивая маятник, который должен был показать, в какой стороне прячется леший. И вдруг тот просто накинулся на меня со спины – и попытался придушить. Сила его прыжка была такова, что я грянулся – вниз по ступеням пролета.

Я прокатился по лестнице, словно герой комедийного кино, и, врезавшись в стену, наконец остановился. А перекувыркнувшийся через меня леший… вывалился в окно. Предварительно разбив его, из-за чего меня засыпало осколками.

Итогами дела стали:

— я, госпитализированный с сотрясением мозга, ушибами и порезами;

— леший, сломавший ногу и отправленный Феликсом к магическому психологу, прорабатывать горе и агрессию.

И вот, пролежав больше недели в больнице, я наконец снова получил возможность выйти на свет божий.

Рыбкин ждал меня на первом этаже, в холле. Все эти дни он чувствовал себя ужасно виноватым: оставил дитя без присмотра!.. Однако ему никак не удавалось навестить меня: он охотился на колдуна-контрабандиста и освобождался тогда, когда приемные часы уже заканчивались.