Книга Берсерка, страница 44 – Наталья Петренко

Про черную девку Торвейг, конечно, не поверила. Брешет Кетиль, а она не такая дура, чтобы уши развесив слушать его сказки. Вот из лука стрелять на звук берсерка попробовала. Вечером они с Рансу ушли подальше от досужих взглядов, завернули за сарай. Было не очень холодно, даже финка не мерзла. Торвейг завязала глаза, наложил стрелу на тетиву, могучим рывком оттянула ее до уха… Рагнар отдал дочери свой собственный лук, сделанный из турьих рогов и жил. В Винтерхейме было немного мужчин, способных натянуть его одним движением. А уж согнуть этот лук и вовсе мог один только Торгрим. И, наверное, Торвейг.

Рансу старательно начертила углем круг на задней стене сарая, стукнула по нему, отбежала в сторону. Свистнула отпущенная тетива – и стрела ушла вверх, воткнулась в дерн на крыше. Расстреляв десяток стрел, берсерка бросила это занятие. В круг она так и не попала. В крыше торчало шесть стрел. Торвейг сложила ладони лодочкой, Рансу наступила, оперлась на плечо подруги, полезла доставать.

В длинном сарае кто-то был, чуткий слух Торвейг уловил голоса. Рансу подозрительно долго возилась со стрелами, наверное, наконечники глубоко вошли. Скрипнула дверь, Торвейг прижалась к стене, повинуясь неясному наитию. Так охотник в лесу замирает, услышав треск веток, выжидает, стараясь первым заметить зверя. Девушка напряженно вглядывалась в темноту, но, узнав Мерет, расслабилась. Они с Виглафом вышли рука об руку и неспешно разошлись в разные стороны.

Легонькая финка спрыгнула с крыши, Торвейг запоздало подставила руки, но Рансу и так не упала. Протянула подруге пучок стрел.

— Видела Мерет с Виглафом?

— Видела. – Тонкие брови Рансу сошлись над переносицей. – Только это был Вигмарр.

— Не может такого быть, – убежденно покачала головой берсерка. – Тебе показалось. Что я, собственных братьев, думаешь, не различаю?

Финка не стала спорить. Она бы не спутала близнецов и в самой кромешной тьме, Виглаф и Вигмарр по-разному ходят, двигаются, дышат, в конце концов. Если Рансу кто спросит, она скажет, чего видела. Если нет – ее это не касается. И Торвейг тоже не касается. Как бы то ни было, красавица Мерет станет женой Виглафа, это уже решенное дело. Свадьбу будут играть осенью. А как только сойдет лед, Вигмарр поведет свой собственный корабль. Торвейг, вероятно, отправится с братом, хоть они не очень ладят в последнее время, Вигмарр все волком смотрит. Скорее всего, он будет против Рансу на боевом драккаре. Только с Торвейг спорить себе дороже.

Это была хорошая зима, сытая и счастливая. Скотине хватало заготовленного с лета корма, люди тоже не бедствовали. Вечерами за общим столом было весело и шумно, в очаге ярко пылал огонь. Рансу пододвигалась чуть ли не к самому пламени и блаженно закрывала глаза. Впрочем, с пустыми руками финку видели редко: то она чинила сеть, то сучила нитки, то расшивала бисером ленту или рукавицы. Даже Торвейг время от времени бралась за прялку или за вязальный крючок. Гуннхильд втайне надеялась, что девушки готовят приданое для Торвейг. Вот обретет Торвейг мужа – и позабудет про все свои сражения, мечи с топорами и беготню по бревну. Ну, может, сходит раз в вик с отцом или братом. А потом можно сыграть две свадьбы – Виглафа и Торвейг. Потом дети пойдут – и молодой матери уж точно станет не до боевого железа. Кетиль, конечно, увезет ее к себе. Гуннхильд будет скучать по своей беспокойной дочери. И финка невозможная со двора уберется, милостью светлой Фрейи. Все в конце концов устраивается, если не отступать от задуманного. И если задуманное твое – доброе дело.