Книга Берсерка, страница 34 – Наталья Петренко

В Винтерхейме, во дворе Рагнара, Рансу и поняла, зачем явилась в этот мир. Поняла, как только увидела рыжую девчонку, что ринулась ее спасать, хоть и видела впервые в жизни. Разве можно было ее после этого не полюбить? Деву-воина, деву-зверя, могучую, яростную и прекрасную. Собственный путь виделся Рансу теперь яснее ясного: быть рядом с Торвейг, беречь ее и хранить. Что хорошо для Торвейг, хорошо и для Рансу. В первый же день финка села за общий стол с другими женщинами, впервые в жизни ела сколько хотела, а Торвейг все пододвигала к ней толстые ломти свежего ячменного хлеба и масло в глиняной плошке…

На тинге было людно. В Рогаланд съехалось множество народа: воины, свободные бонды и ремесленники, торговцы – куда же без них? Стихийно выросший под открытым небом торг манил вкусными запахами и диковинными товарами. Торвейг не упустила случая прогуляться по рядам вместе с Виглафом и Рансу, поездка ей определенно нравилась. Девушка совсем не думала о том, что завтра ей в лицо бросят обвинение: Торвейг изувечила свободного мужчину. Впрочем, отец сказал, что волноваться не о чем. Запросит Атли выкуп – заплатим. Потребует поединка? Что ж, сам он не боец сейчас, пусть поищет охотника биться с Рагнаром. Или с Вигмарром. Или с самой Торвейг. Хорошо же будет выглядеть здоровяк Атли Камнелом, жалуясь на юную девицу, что годится ему в дочери!

Виглаф купил девчонкам орехов, вываренных в меду, и направился выбирать подарок для Мерет. По всему было видно, что он скучает по своей нареченной.

— Смотри, Торвейг, – улыбнулась Рансу. – Если бы у тебя был жених, он бы тоже привозил тебе подарки. А ты с гордостью показывала бы их подругам.

Торвейг фыркнула с набитым ртом, беспечно махнула рукой.

— Больно надо! А что, Рансу, хочешь, тебя замуж выдадим? Хоть и за Торгрима нашего, кузнеца, а?

Финка сразу стала серьезной.

— Нет, Торвейг, я никогда не возьму себе мужа, останусь девицей. Я хочу говорить с духами и лечить людей. А Торгрим все глаза на Мерет проглядел.

— Не по себе сук рубит, – захохотала Торвейг, – ишь, проглядел он! Мерет выйдет за Виглафа, а не за какого-то кузнеца, у которого за душой ничего нет!

«Так-то оно так, – думала Рансу, – только сердцу ведь не прикажешь». Понятно, что кузнецкий сын не пара богатой и знатной красавице Мерет. Но пока человек жив, в нем жива и надежда. А Мерет всегда улыбалась Торгриму. Впрочем, она многим улыбалась. Рансу не раз видела, как от ее улыбки мужчины просто столбенели на месте, забывая, куда шли и что делали.

— Давай и тебе купим чего-нибудь, – предложила Торвейг. – Я матушке хочу подарить платок, вот этот, смотри! Теплый, наверное. И Силье тоже. Хочешь такой?

— Нет-нет, – покачала головой Рансу. – Давай лучше пройдем вон туда, видишь?

Рослая Торвейг взглянула: финка указывала на старика с бельмом на глазу, который продавал травы и коренья, разложив их на драном одеяле.

— Держи. – Подруга сунула Рансу несколько кусочков серебра. – А я пойду посмотрю ножи.

Сигват на тинг не приехал. Общие знакомые поведали, что ярл занемог, да так сильно, что не в силах подняться с постели. Оттар озабоченно хмурился: он рассчитывал на поддержку друга и соседа Рагнара. Не было видно и Хродмара, ну да он вообще редко выбирался со своего побережья. Когда уже взошла полная луна, пришел на лыжах Кетиль Книжник. Один. Похоже, что без ведома отца.