Книга Берсерка, страница 236 – Наталья Петренко

— А ты, Кетиль, никак это своими глазами видел? – вкрадчиво спросил Сигват. – Складную песню ты сложил, любому скальду на зависть. Только отчего не сказал, что на тинге Торвейг оказалась потому, что изувечила Атли, который приехал на пир в Винтерхейм?

— Есть у тебя сын по имени Рунольв? – обратился тиун к Сигвату.

— Нет, – не задержался с ответом купец. – Может, кто и зовет себя моим сыном, мне про то неведомо. Так что зря ты, Книжник, принес сюда эту безделицу.

Кетиль не сводил глаз с Мерет. Когда Сигват сказал, что у него нет сына, Мерет зябко передернула плечами, будто на стылом ветру, да плотнее сжала губы.

На лице князя отчетливо читалась досада: урмане сейчас погрязнут в своих прошлых обидах. Ясно как божий день, что Торвейг изгнали не просто так. Могла она из ненависти возвести такой дикий поклеп на боярина?

Если бы князь знал Медведицу лучше, он смог бы ответить на этот вопрос. Ярослав сделал знак Зареву. Они не будут сейчас ворошить прошлое, с настоящим бы разобраться.

— Видоки есть? – зычно вопросил княжеский тиун Зарев. Зареву верили – он в Новгороде лет сорок уже судил да рядил. Посулов не слушал, мзды не брал. Случалось Зареву и князьям с боярами перечить, стоя за правду.

— Есть! – тут же откликнулась Торвейг.

Стукнула о бревна палка. Рагнар Рагнарссон, расправив плечи, шел к помосту. Торвейг только сейчас заметила, сколько седины набилось в светлые волосы отца – будто снегом запорошило пшеничное поле.

— Меня зовут Рагнар. Некогда я был ярлом Винтерхейма…

Все взгляды были прикованы к Сигвату с дочерью. Оба были спокойны.

— Это не так, – возразил купец. – Я прожил бок о бок с Рагнаром двадцать лет, наши жены родные сестры. Ты самозванец. Эдак я могу себя конунгом Олафом назвать.

Терпение Торвейг лопнуло, как натянутая до предела тетива. Она вскочила на ноги и без натуги расшвыряла молодцев из десятка Тура, вздумавших заступить ей дорогу. Остановил берсерку властный окрик князя.

— Может, кто еще из вас, добрые люди, – возвысил голос Зарев, – знает ярла Рагнара?

Запруженная народом площадь молчала. Торвейг знали многие, но этого человека, назвавшего себя ее отцом, здесь видели впервые.

— Знает, – послышался уверенный голос. – Пропустите меня!

Отаве даже не пришлось прокладывать себе дорогу через плотную толпу. Бортница шла свободно, не глядя ни вправо, ни влево, люди сами убирались с ее пути. Белояр чуть отстал, за ним тянулась Калина, Чеслав догонял, уже предвкушая, как будет рассказывать о судилище сестре. Чеська небось жалеет, что не поехала. И что за упрямство на нее вдруг нашло? А матушка-то какова!

Отчаянная баба взобралась на помост, пристально вгляделась в Рагнара. Да, это он. Рагнар Рагнарссон часто снился бортнице Отаве, и в каждом сне они сходились в смертельном поединке на острове. Ишь, постарел, разбойник, но это не годы давят, а горе. У нее, Отавы, седых волос и то больше.

Тиун Зарев переглянулся с нахмурившимся князем. Сигват с дочерью уставились на Отаву с одинаковым недоумением, та смерила их тяжелым взглядом, криво усмехнулась.

— Ты кто ж такая будешь? – вопросил Зарев.

В толпе засвистели, засмеялись. Светлые прищуренные глаза Отавы пробежали по лицам, рука сама легла на пояс с ножнами.

— Бортница я. – От волнения голос прозвучал хрипло. – Двадцать лет назад Рагнар Рагнарссон напал на нашу деревню и убил моего брата.