Книга Берсерка, страница 209 – Наталья Петренко

Потом не страшно и умирать.

Кованые звенья лопнули сразу в двух местах, Торвейг рванулась вперед. В горло ей уже неслась стрела, но Нелюб бросился наперерез – и опрокинулся на спину, хрипя и заливая алым грязный песок.

Наверху заволновались, зашумели. Рунольв вскочил на ноги, не забыв, впрочем, взять клинок. Он предупреждал отца! Что могло пойти не так?

В яме началась свалка. Рагнара оттащили, безоружную Торвейг воины Сигвата взяли в кольцо. Приказа убивать девушку не было, поэтому они медлили. Лучники держали ее на прицеле. Сам ярл колебался: кожемяка его удивил. Кто бы мог подумать, что он погибнет так быстро и глупо. Вместо боя сильного мужчины и берсерки выходило иное: десяток оружных мужей против девчонки. На что тут любоваться?

Рунольв тоже смотрел вниз и потому не увидел, как Торчин с поклоном отворил дверь. Высокий молодой мужчина, одетый как знатный ярл, шагнул через порог. За его спиной маячил телохранитель с мрачной рожей. Во дворе их, как было заведено у Сигвата, разоружили. Один из телохранителей остался присматривать за оружием, второй сопровождал ярла. Опасность он почувствовал звериным наитием, опущенным ему в колыбель колдуньей-матерью и колдуньей-бабкой. Уловил проблеск чужой ярости и жажды мести еще раньше, чем взглянул в лицо вошедшему. Этот человек явился сюда по его, Рунольва, душу. Сын Сигвата быстро повернулся, одним мягким движением вспрыгнул на широкую дубовую лавку, застланную ковром, оттолкнулся обеими ногами и взмыл вверх в упругом прыжке, замахиваясь мечом. Так в морском бою викинги атакуют чужой драккар, не дожидаясь, когда корабли сойдутся борт в борт.

Рунольв был и ловок, и нечеловечески быстр, но удар, призванный снести голову с плеч, пришелся в пустоту. Враг был начеку: он знал, на что способен сын Сигвата, и встретил его таранным ударом сбоку. Даже без оружия Торгрим-кузнец, скрывавшийся сейчас под чужим обличьем, мог изувечить кого угодно. Ошалевший Торчин накинулся было сзади с вершковым ножом в руке, но хмурый телохранитель, прозывавшийся в обычной жизни десятником Туром, обхватил его своими лапищами и без большой натуги вывернул кисть. Беловолосый рухнул на пол, как сбитый влет ястреб, его отнесло в угол. Однако он быстро вскочил на ноги и пронзительно свистнул в два пальца… Сигват-ярл повелительно махнул рукой – и его воины в яме сомкнули кольцо теснее. Сигнал, поданный Рунольвом, означал, что медлить нельзя. Надо уходить или принимать бой – но и в том и в другом случае Торвейг, рыжая берсерка, не должна остаться в живых. Довольно она попортила всем крови, Рагнарово отродье, порченая, оборотница, чудовище…

Госпожа уходила. Кельда это сразу поняла, а сёстры нет: бестолково метались туда-сюда, искали знахарок, каждый день давали ей настои и отвары. Женщина покорно глотала зелья, она была слишком слаба, чтобы сопротивляться, так и не оправилась после родов. Молоко у нее так и не появилось – и новорожденного выкармливала пастушка Иде, на время перебравшаяся из своей хижины в горах. Иде, рабыня, купленная Сигватом на торгу, недавно родила мертвого младенца, но молока у нее было вдоволь.

В темных очах тетки Гуннхильд, глядевшихся на истончившемся лице двумя провалами в Нифльхейм, горел мрачный огонь. Она знала, что умирает, и надеялась этим досадить Сигвату. Все помыслы женщины были сосредоточены на маленьком сыне. Каково ему будет расти в рабстве у погубителя его родных? Гуннхильд вся извелась от тяжких дум и горьких слез.