Книга Когда в сердце пылает любовь, страница 49 – Вера Окишева

— Что? — удивилась я, не понимая, чего им от меня надо. — Я думал, ты из‑за бедра злишься. При чём тут владыка?

— При том, что ты сальными глазками на него смотришь, а с другим вообще обнимаешься, мило воркуя.

— Думаешь, мы не заметили, как ты то с одним, то с другим, — надменно начал обвинять меня Хилмидир. — Теперь ещё и к владыке захотел!

Северяне на меня кричали, сжимая рукояти своих мечей, а я отступала от них, недоумевая.

— Слушайте, я вас не могу понять. Вам чего надо от меня? Реванш? Давайте, я не против доказать, что вас сильнее. При чём тут обнимаешься и владыка? Вы о чём, вообще? Он вам что, нравится? Влюбились в него?

Я, если честно, не готова была к таким конкурентам. Видимо они тоже поняли, что владыка не для них, но оскорбились и бросились на меня вдвоём, ругаясь гномьими крепкими словечками. Я же выхватила меч, встала в стойку, сделала первый шаг и побежала навстречу.

* * *

То же самое утро

Утро добрым не бывает, — так гласила мудрость Древних. Тантрион в поту проснулся, с трудом вырываясь от липких лап кошмара, который преследовал его всю ночь. Рассвет только занялся у самого горизонта, а владыка уже искупался в бассейне. Мысли о Зрамине навеяли страшный кошмар, в нём Тантрион, как обычно, целовался с Хэни на склоне у северного побережья. Только там были такие живописные места: кругом океан, куда ни кинь свой взгляд, малиновые закаты, крики чаек и каменистые скалы.

Владыка, как обычно, держал свою невесту в объятиях, лёгкими поцелуями покрывая её розовые губки, как вдруг Хэни превратилась в дерзкого северянина, который с таким же восторгом смотрел на него, как и невеста. Владыка испуганно оттолкнул от себя ледяного эльфа и тот сорвался с обрыва. Тантрион в ужасе глядел, как вниз падал уже не Зрамин, а его Хэни. Громко крича, она звала его, а он… Он прыгнул за ней следом, протягивая руку в попытке дотянуться до неё, но высокие волны первыми приняли её в свои объятия, и на этом сон оборвался предсмертным криком Хэни, а сам владыка подскочил на кровати в холодном поту.

Беспокойство за юную Ясил всё больше снедало душу Древнего. Куда она запропастилась? Хорошо одно, что она в столице, раз Хани никуда не уехал. Но отчего не хочет вернуться домой? Из‑за родителей, из‑за осуждения? Если бы не память о почившей жене, то Тантрион давно бы привёл Хэни во дворец, как хозяйку своего сердца. Но Ириадил ревновал отца, не верил, что любовь молодой Ясил продлится вечность, как ему обещал отец.

В изнеможении упав на кровать, Тантрион прикрыл одеялом живот, прислушиваясь к ранним пташкам. К ним присоединился чей‑то высокий мужской голос. Он красиво выводил ноты, отгоняя прочь сонливость. Владыка не слышал ещё ни разу этого голоса, но певец вскоре замолчал. Приподнявшись на локте, Древний прислушался — больше никто не пел, кроме птиц. Откинувшись на подушки и прикрыв глаза, он решил немного понежиться в кровати до прихода слуги. А так как солнце только приступило раскрашивать мир, наполняя его светлыми красками после ночной мглы, то времени было у владыки много.

Неожиданно странный шорох со стороны балкона привлёк внимание Древнего. Прозрачные и практически невесомые шторы не могли скрыть от владыки фигуру того, кто испортил ему сон. Лёгкие шаги принадлежали беспардонному юнцу, который зачем‑то вздумал войти в спальню к владыке. Мысль, что он убийца, отрезвляла.