Книга Бессмертная, страница 59 – Елена Тимофеева

— Чёрт, леший! Больно!

— Заново она жить собралась! — передразнил воевода. — Заново! Думай, что говоришь! Сейчас самая и жизнь, глупая ты женщина! — Губы его коснулись её шеи, а широкая ладонь спустилась вниз, легла на бедро, погладила.

Утяжелилось дыхание Медведицы, руки крепко обняли плечи мужчины, губы отыскали его губы, поцеловали жарко.

— То-то же! — Дред Поллес торжествующе усмехнулся. — А то жить ей сначала! Живи сейчас, Медведица! Ещё и дитя мне родишь, а то и двух!

— А что б не родить-то? — согласилась она. — Могу ещё!

Мигнул последний раз огонёк затухающего костра, слабый язычок облизнул остывающие уголья и спрятался, заснул. Всю ночь пылал, притомился. Раздуть бы огонь, дров подбросить, да не тем сейчас были заняты поверенный кронийского инквизитора и воительница царя Феанора.

Холодок, ехидно щурясь, стал наползать в шатёр, осматриваться, готовясь распустить морозные щупальца. Дотянулся до щеки Медведицы, дохнул в затылок военачальнику.

— Пойду, костёр раздую. — Он нехотя встал, взял пару толстых сучьев, бросил на уголья, наклонился, дунул.

Ожили угли, распустились красным цветком, вспыхнул огонь, прихватил кору на поленьях, побежал вверх, расправляя жёлтые крылья. Медведица села, придвинулась ближе к костру.

Снова залюбовался ею воевода — большой, сильной, как богиня войны. Тёмная, бронзовая кожа, крепкие, красиво очерченные руки, привыкшие к тяжести булатного меча. Чёрные косы спускаются на грудь, ещё хранящую тепло его поцелуев.

— Укройся, милая, застудишься, — он поднял кошму, набросил ей на плечи, заботливо подоткнул под спину, — выпей ещё зелья Гарканы, — протянул ей бутыль.

Она отхлебнула, смотрела на огонь, и вековая мудрость отражалась в очах её, и вековой покой нашедшей свою гавань так долго странствующей каравеллы.

— Что тревожит тебя, Медведица? — спросил воевода.

— Удел государыни, — раздумчиво отозвалась она, — в трудный путь пустилась, на смертную битву. Вижу занесённый над нею меч судьбы, но вижу и руку, что отведёт этот меч, если успеет отвести…

— Успеет! — уверил он. — Крепка твоя государыня, хоть и годами дитя ещё! Великое будущее предписано ей! Дагона сразила, освободив остров от страшной дани, и в бою с Нортом выстоит!

— Норт десяти Дагонов стоит, — глубокий вздох рванулся из груди Медведицы, — потому и тревожно мне. Храбра юная государыня, но не бессмертна.

— Ещё день, — Дред Поллес крепко сжал в руках её смуглые ладони, — отдохни ещё день, окрепни, и пустимся в путь. Она не одна. Уж добралась до столицы. Повременим ещё день, Медведица, и завтра выступим.

— Да будет так, как ты скажешь, — кивнула она, — да охранит её от вражеских стрел Сехмет, да укроет своим плащом Афина Паллада!

Когда Ария очнулась, тёмная ночь стояла над лесом. Она выбралась из-под снега, встала, распрямила занемевшие руки. Трясло от холода, голова гудела, ноги дрожали, но сознание работало ясно, чётко.

Она огляделась. Одна осталась, никого на дороге. Да и дороги больше не было. Снегом замело, и товарищей её павших погреб под собою белый саван.

Нужно идти. Задержат её в пути глубокие снега, но даже так, идя медленно, до рассвета доберётся она до Северного гарнизона.

Ария подняла голову, посмотрела на небо. Чёрные тучи закрыли луну, не спросить ей у отца своего совета, не сыскать помощи. Самой выбираться придётся. Вот алым горит звезда Демиры, её королевы, будто улетевшая в темноту искра ночного костра. А рядом, совсем близко, глубоким холодным светом сияет звезда последнего из Ордена Сов. Туда ей нужно. Там гарнизон.