Книга Храмовница, страница 44 – Елена Тимофеева

— От заботушки привалило! — почесал рыжую бороду вор.

— А неповадно будет всяку падаль с позорных столбов снимать! — нравоучительно заявил Барсук. — Поутру зайду, проведаю её! — посулил напоследок и пошёл к себе, досыпать остаток ночи.

— Зуб-то мой, зуб погляди! — донёсся снизу отчаянный вопль хозяина.

— И когда ж вы все попередохнете, чтоб хоть одну ноченьку мне почивать спокойно?! — взлетел под крышу стон измученной дохтуровой души.

Ливий довольно захихикал, потёр руки, подошёл к кровати, коснулся лба девушки, покрытого бисеринками пота, улыбнулся — спадал жар-то! Кровь больше не текла, и не пошёл он за студёной водой. Чего зря кишки студить?

Осторожно перевернул раненую на живот, прикрыл чистой материей иссечённую спину. Взял с сундука старую, местами долыса вытертую овчинку и положил ей в ноги.

Разулся, сел с другой стороны кровати, нашарил в углу недопитую бутыль вина, вытащил пробку, щедро отхлебнул. Крякнул довольно, утёр бороду, улёгся на свободный край постели, закрыл глаза и тут же уснул, улыбаясь так светло, точно на собственной свадьбе гулял.

Надежда

— Вставай, рыжая сволочь! — разбудил его охальный окрик. — Ну и напержено у тебя тут! — Барсук шагнул к оконцу и распахнул ставни.

Прохладный осенний ветер ворвался в комнату.

— Чё орёшь, блядь, в Магрибе слыхать! — пробормотал Ливий, протёр глаза, прищурился, оглядывая лекаря в рассветных сумерках. — Чё припёрся-то в рань такую? — спросил. — Не спится тебе!

— Я не ложился ещё! — буркнул несчастный врачеватель. — С вами поспишь! У одного зуб, у другого понос, у третьего золотуха! Сдохнуть не можете!

— Твоими молитвами только и живы! — Ливий почесал пузо, нашарил под кроватью сапог, натянул на голую ногу, нагнулся, ища второй.

— Что твоя подопечная? — Барсук подошёл к кровати, оглядел болезную, спросил сердито: — Зачем на брюхо её положил? Я велел что? На спину её, а на живот ей лёд!

— Себе в зад сосульку засунь! — предложил вор. — Чё студить её? Кровь нейдёт более. Вон, сам погляди. А на спине ей как лежать? Там места живого нет!

Барсук ловко и привычно, не тревожа сломанное ребро, перевернул девушку. Положил ладонь ей на живот, нажал — крови не было.

— Живучая девка, — с удовольствием заметил лекарь. — Дай ей воды, а через полчаса порошок в молоке разведи и напои, понял?

Он хотел уже уходить, но больная шумно вздохнула и открыла глаза.

— Очнулась! — с тихим изумлением прошептал Ливий и счастливо засмеялся.

Девушка моргнула, скользнула взглядом по комнате. Она смотрела осмысленно, поволока горячки не туманила очи, растаяло облако розового марева, чуть не два дня застилавшее её разум.

Она облизнула сухие губы и тихо спросила, подняв слабую руку и указав на немолодого мужчину с полосой родимого пятна на лбу:

— Ты кто?

— Ангел смерти Азраил! — с разлюбезной улыбкой представился Барсук.

— Лекарь он! — поспешил пояснить Ливий.

— А ты кто? — Девушка нахмурила лоб, силясь вспомнить, где видела этого человека.

— Я Ливий! — отозвался тот с готовностью.

— Ливий Матфей? — прошептала раненая. — Жрец Ареса?

— Не-е-е, — беспечно рассмеялся рыжий толстяк, — просто Ливий! Вор!

— Вор! — повторила она. Из памяти выплыло видение безлюдной площади, крадущийся по мозаичным плиткам босоногий человек с висящими через плечо сапогами, прохлада воды, пролившейся в пересохшее горло.