Книга Храмовница, страница 196 – Елена Тимофеева

Обжигающий обруч опоясал бёдра воительницы, сполз от поясницы к животу. Она сняла с плеча лук, вложила калёное древко в струну тетивы, сомкнула пальцы на оперённом конце, потянула, одновременно поднимая оружие и выцеливая мишень. Внизу живота ширился, разрастался горящий шар, выжигал нутро. Демира стиснула зубы, не дозволяя боли отвлечь разум от цели.

Пальцы Далера легли поверх её пальцев, отвели её руку дальше, усиливая натяжение тетивы, замерли на миг, предвкушая скорый полёт стрелы. Демира взяла чуть правее, и рука Далера последовала за её рукой. Она повернулась, перехватила его взгляд — серый, стылый, неуступчивый, и разжала щёпоть пальцев, отпустила захват.

В бескрайней синеве небес лениво ползли раздёрганные кудели облаков, полупрозрачные, будто обрывки сновидений. Самое растрёпанное махнуло распутным подолом, закрыло собою светило. Кривлялось бесстыдно, растопыривалось, заслоняло золотой лик белёсыми лохмотьями. Не смутилось солнце, как не смущается острый взор упавшей на ресницу паутинкой, дальше катилось по небу, верша великое своё дело, щедро и безвозмездно изливало на землю свет, одинаково всех одаривая: и праведников, и грешников, и самым наилучших, наипречистых, и тех, под чьей поступью стонала, прогибаясь, земля.

Сквозь рваную, размётанную ветром занавеску облака пролился в реку каплями расплавленного золота солнечный свет, растёкся по воде сверкающей плёнкой, крошками жёлтого сахара осиял белый песок, осыпал светлые волосы Далера и тёмные косы Демиры.

Изломанные тонкие лучи заскребли окровавленный наконечник, выщербили в нём золотые ямки. И благословила лучница стрелы полёт, даровала ей свободу.

Треньк отпущенной тетивы прозвучал, как последняя нота, спетая смертельно раненой птицей, и разом смолкли, замерли все лесные звуки. Живой мир мгновенно понял неотвратимость и беспощадность свершившегося, оцепенел, задержал дыхание.

Стрела пролетела стремительно, очертила пространство огненной дугой, и, как отпустила её Демира, так и её отпустило. Боль, узлом связавшая бёдра, разжала когти, прорвался раскалённый комок, рассыпался. Медленно, густо поползла по ноге кровь. Демира уронила на песок лук, вдруг ставший непомерно тяжёлым, но приземление стрелы проследила. Она не могла промахнуться, и, увидев, как вспыхнуло на том берегу, усмехнулась, облизнула холодные, сухие губы. Огонь запетлял оранжевой змеёй, заполз за кустарники и вгрызся в твердь скалы.

Далер наклонился, поднял лук, протянул Демире раскрытую ладонь, она накрыла её своей, и будто на мгновение стали прозрачны их пальцы, засветились изнутри. Но то, конечно же, было игрой отражения солнечных лучей от реки, то почудилось ожидающим их внезаконникам.

Атаманша и ведьмак, бывший мытарь, восходили на холм неспешно, а за ними стонала, дрожала переполненная нежданным бременем гора. Когда огонь коснулся её каменного тела, она ахнула испуганно и покорно, подобно девушке, впервые принявшей в своё лоно мужчину, и гул в её недрах начал шириться, всё нарастал, как протяжный вой нестерпимой боли или неземного наслаждения.

Демира и Далер, не размыкая рук, поднялись на возвышенность, повернулись к горе, взметнули вверх стиснутые в замок пальцы, и опять солнце пронзило их своим светом, проткнуло острым лучом, во все стороны разбрызнуло иглы мелких белых стрелок.