Книга Храмовница, страница 152 – Елена Тимофеева

А ныне такой, осквернённой насилием и добровольным желанием плотского греха, ей открылись эти двери. И не только ей, женщине, познавшей грязь чужих тел и смрад чужой крови, а и ему, мужчине, которого привела она с собой.

— Потому что я последняя осталась, Далер, — пояснила Демира. — Больше никто не знает о всепожирающем оружии моего бога, что очистит от скверны останки храма и покарает злодеев. Наверху, куда мы пойдём завтра, располагались жреческие кельи и три молельных зала с террасами. Они выходили на восход, на полдень и на закат. Жриц было тридцать всего. Две верховные и двадцать восемь на разных ступенях познания. Впервые сюда приходили девочками одиннадцати лет, возвращались после испытания миром двадцатилетней девушкой и оставались служить в храме до конца дней своих.

Жриц было всегда тридцать, по числу дней в месяце. Если боги желали удлинить годы жизни служительницам, тогда долго не было пополнения, по десятку лет иной раз. Если же боги забирали двух жриц в один год, то деревня давала двух новых девочек. В моё служение почти все были молоды, — длинно вздохнула она, — лишь верховные стары. Солдаты Аль Магруфа изнасиловали и убили их всех. А потом сожгли храм.

Она окончила говорить и потянула его за собой. Далер вступил в мягко освещаемую комнату, но не увидел источника света: ни свечей, ни лампад. Свет был, будто сам по себе, там, где быть его не могло.

— Подсоби мне, — Демира наклонилась, взялась за большое кольцо в полу.

— Я сам, — Далер мягко отстранил её, — последние силы растратишь.

— Ты не отворишь один, — возразила она, — двоим надо. Жрицы прежде вдвоём всегда отворяли и то самые крепкие только. Давай, взялись дружно и потянули!

Далер ухватил кольцо, дёрнул. В полу заскрипело, чуть сдвинулась тяжёлая каменная плита.

— Ещё разок! — выдохнула Демира. — Давай!

Рванули ещё и ещё, отошла плита, поползла в сторону.

— Всё, Демира, отойди, дальше я сам, — Далер рывками отволок плиту вбок, отверзнув дыру в недрах горы.

Опустился на пол рядом с Демирой, дух переводя. Её горячая рука легла на его руку, сжала благодарно.

— Что там? — спросил он. — Колодец?

— Да, — ответила она, — сейчас воду достанем. Дай бог Солнце, не ушла бы в глубину.

Демира пошарила рукой под плитой, подтянула и подала Далеру петлю верёвки.

— Держи, сматывай. — Принялась вынимать, бросая ему в руки виток за витком.

Долго вытягивала. Далер до колен уложил тугие кольца верёвок, а конца всё не было.

— Глубоко там, — пояснила Демира, — ты знай, мотай.

Он уже третью кучу колец накрутил на полу, когда она вынула из колодца и показала сырой тёмный камень, привязанный к верёвке.

— Не ушла! Не ушла! — Мазнула мокрой ладонью по щеке Далера, обняла его и счастливо засмеялась.

— Что это, Демира, кровь? — удивился он, коснулся лица и почувствовал под пальцами что-то маслянистое, пахнувшее тяжело и сладковато, как истомившееся по битве железо. — Это не вода же?

— Да, Далер, кровь! Кровь земли! Она не ушла, полна жила! И всё получится! — Демира опять мазнула его по щеке, затормошила, делясь своей радостью.

— Да поясни ты! — Он перехватил её руки.

— Вернёмся теперь, — велела она, — туда, где лошадей кинули. Переночуем, сколь уж осталось ночи той. А поутру пойдём наверх, поклонюсь пепелищу храма. И в деревню сходим. А после на рудник.