Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 85 – Николетта Фэй

— Значит, годится, когда его не забирают силой, — выговаривает он товарищу.

К кольцу подходит женщина из северной деревни. Два года назад она потеряла дочь после поставки новой печной руды. Женщина требует журнал допустимых объёмов и выбирает слишком много.

— Мне не нужна скидка, — резко говорит она, когда Севран уменьшает долю. — Я пришла помогать.

— Вашим живым детям нужна мать, которая вернётся на ногах, — отвечаю я. — Эта система останется надолго. Вы не обязаны оплатить её сегодня одна.

Она смотрит на чашу с кристаллом Элиана и соглашается на половину. После отдачи остаётся рядом и сама предупреждает следующую женщину не открывать ядро шире расчёта.

Аларик всё ещё удерживает пластины. Золотая связь проходит через него, хотя грудь не отдаёт ни искры. Плечи дрожат, на левой руке два пальца уже не сгибаются.

— Отпускай, — говорю я.

Аларик смотрит на незамкнутый круг и просит дождаться ещё одного донора. В голосе уже появляется та глухая медлительность, о которой я предупреждала.

— Мы договаривались не торговаться с пределом. Проверь пальцы.

Он пытается согнуть их, видит, что левая рука почти не слушается, и сам произносит:

— Отпускаю обе.

Севран ставит вместо его ладоней металлические мосты, наполненные уже собранным огнём. Аларик убирает руки одновременно и опускается на колени. Я поддерживаю его под здоровое плечо. Связь остаётся в матрице, но больше не проходит через тело.

— Получилось? — спрашивает он, прислонившись к кольцу.

Я жду проверки Севрана. Все линии идут от взрослых доноров к пустому сердцу. Ни одна не сереет и не поворачивает к детским следам.

Снаружи гремит удар. Пепельные гончие прорываются во внутренний двор. Рейн пытается подняться, но я удерживаю его на скамье. Команду резерву отдаёт офицер с партией двадцать четыре-Б, всё ещё переводящий дыхание. Те, кто сохранил огонь для боя, закрывают тех, кто уже заплатил системе.

К кольцам подходят новые люди: солдаты, слышавшие архив; гражданские драконы; шахтёры с сильной кровью; женщины, потерявшие детей. Каждая отдача причиняет боль. Кто-то ругается, кто-то просит остановить раньше названного, двое падают после закрытия потока. Их сразу уносят к лекарям, а матрица больше не удерживает никого.

Золотой круг внутри сердца наконец замыкается.

Свет вспыхивает без серого оттенка — сначала под ногами, затем по стенам крепости и дальше, к маякам. Через смотровое окно я вижу, как чистая золотисто-белая дуга поднимается над склоном. Существа во дворе замирают; следующая волна ударяется о восстановленную границу и откатывается назад.

Гончие оказываются отрезаны от стаи. Солдаты смыкают щиты и вытесняют их к воротам, где ждут боевые драконы. Военный кристалл передаёт по очереди: первый маяк горит, второй принимает взрослый поток, Далленская линия восстановлена.

Люди не празднуют. Севран уже считает, сколько доноров понадобится на следующую смену, Рейн требует список пострадавших, а во дворе маги проверяют каждого, кто отдавал силу. Новый щит не обещает бесплатной защиты. Теперь цена записана на тех, кто может её назвать и отказаться.

Я возвращаюсь к металлической чаше. Разворачиваю ткань и беру М-3 в ладони. Кристалл больше не пульсирует в такт щиту. Внутри остаётся тёплая золотая искра, которая принадлежит памяти Элиана, а не оружию.