Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 84 – Николетта Фэй

— Моё ядро осталось здесь, — произносит он. — Система его помнит.

Севран сначала хочет отодвинуть его, затем замечает свет. Аларик сможет удержать матрицу открытой по следу отданного ядра, но собственной силы не даст. Связь пройдёт через пустой канал в теле, и никто не знает, сколько он выдержит.

— Что делать? — спрашивает Аларик, не касаясь пластин раньше ответа.

Маг показывает два знака по краям гнезда. Нужно замкнуть их ладонями и повторить условие: только добровольный взрослый огонь, в названном самим донором объёме. Я проверяю пульс Аларика и предупреждаю: если начнёт путать слова или потеряет чувствительность пальцев, отпускает обе руки одновременно.

Он повторяет это вслух и только потом занимает место у кольца.

Золотая линия вспыхивает от оправы к его груди. Аларик вздрагивает, сбивается на середине фразы и начинает заново:

— Щит принимает добровольный огонь взрослых драконов. Ровно тот объём, который каждый назвал сам. Ни один ребёнок не становится источником. Ни одного донора система не удерживает после отказа.

Пустое сердце раскрывается. Дорожки доходят до внешних колец, но света в них пока нет.

— Нужен первый поток, — говорит Севран в трубу. — Малый. Через центральную линию.

Рейн уже стоит у двери, держась рукой за каменную стену. Повреждённое ядро нельзя открывать неделями. Я перехватываю ему путь.

— Ты не будешь первым.

Капитан не спорит сразу. За его плечом ждут офицеры, которые видели прошлый ожог и теперь не хотят проверять систему собственным ядром.

— Я знаю, как ощущается неправильный поток, — говорит Рейн, понизив голос. — Назову одну тысячную. Один импульс. Севран оборвёт связь при первом отклонении.

— Ты узнаешь отклонение, когда оно снова ударит по повреждённому каналу.

Рейн проводит пальцами по ремню на груди. Не обещает, что всё обойдётся.

— Тогда держите руку на моём пульсе. При первом жжении скажу.

Севран подтверждает: без М-3 риск ниже, хотя полностью не исчез. За стенами люди уже отходят от моста.

— Один импульс, сидя, — решаю я. — И ты говоришь сразу, а не после того, как докажешь себе, что можешь терпеть.

Рейн садится у малого кольца и называет объём. Золотая нить входит в матрицу без прежнего удара. Под моими пальцами пульс учащается.

— Жжёт, — говорит он почти сразу. — Слабее. Поток идёт к центру.

Я велю закрыть канал. Рейн отнимает руку сам и остаётся в сознании. В пустом сердце загорается первая золотая искра.

Система приняла взрослый огонь.

Офицер с номером двадцать четыре-Б на мече выходит следующим. Сначала называет одну сотую, потом замечает Рейна и уменьшает объём вдвое: ему ещё держать стену. Матрица принимает силу, но мужчина резко бледнеет. Солдаты подхватывают его прежде, чем он ударяется о камень.

Следом подходит гражданский дракон из Лесьи. Спрашивает Севрана, сможет ли после отдачи вернуться к эвакуации. Маг не обещает. Мужчина выбирает малую долю и оставляет себе достаточно огня, чтобы вывезти семью, если щит снова погаснет.

Во двор передают новый порядок. Доноры подходят по одному, каждый сам называет объём. Тех, кто передумывает, пропускают без упрёков.

Шахтёр, который никогда не мог обратиться полностью, отдаёт совсем немного. Система принимает его слабый огонь так же, как офицерский. Он смеётся от неожиданности, а потом садится прямо на пол, когда ноги перестают держать.