Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 29 – Ангелина Сантос

— Нет.

— Алира, я не буду сейчас спорить. Но я должен понять, что почувствовал.

— Ты ничего не должен моим детям.

— Это касается не только детей.

— Тогда тем более не касается меня.

Я закрыла дверь.

Но прежде чем она захлопнулась, услышала его голос:

— Алира.

Я остановилась.

— Что?

Он стоял на крыльце, освещенный желтым светом из прихожей.

Семь лет назад я знала каждую перемену его лица.

Сейчас видела чужого человека с знакомыми глазами.

— Я приехал не потому, что он оказался сильным.

Я посмотрела на него.

— Тогда почему?

Кайран ответил не сразу.

— Потому что впервые за семь лет мой сын позвал меня.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Не на слова.

На то, насколько сильно мне хотелось когда-то услышать от него что-то подобное.

— Нет, Кайран.

Он нахмурился.

— Что?

Я крепче взялась за дверь.

— У тебя нет детей.

Его лицо застыло.

— Ты сам это решил.

Я закрыла дверь между нами.

Глава 5. Мужчина у нашего порога

Я почти не спала.

Кайран находился этажом ниже, за двумя закрытыми дверями, и одного этого хватало, чтобы дом перестал казаться привычным.

Семь лет он существовал где-то далеко. Иногда в случайном воспоминании, иногда в вопросах детей, иногда в тех редких письмах, которые я так и не открыла. Расстояние делало его прошлым.

Теперь прошлое ночевало в моей лечебнице.

Леон уснул только после полуночи. Жар немного спал, боли больше не возвращались, но я все равно несколько раз вставала проверить его. На третий раз сын открыл глаза.

— Мам.

— Спи.

— Ты опять пришла.

— Я живу здесь.

— Ты меня проверяешь.

— Это тоже входит в обязанности человека, который здесь живет.

Он вздохнул и натянул одеяло до подбородка.

— Мне нормально.

— Рада слышать.

— И глаза нормальные?

Я замерла с ладонью на краю его кровати.

— Сейчас да.

— А вчера были серебряные?

Я не хотела, чтобы он видел мое беспокойство, но и изображать, будто ничего не произошло, было бессмысленно.

— Были.

— Красиво?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я не сразу ответила.

— Очень.

Леон улыбнулся.

— Значит, не все плохо.

— Не все.

— Он еще там?

Мне не пришлось уточнять, о ком речь.

— Да.

— Не уехал?

— Я разрешила остаться до утра.

Леон немного помолчал.

— Он правда почувствовал меня?

— Так говорит.

— А ты веришь?

Я посмотрела на сына.

— Да.

— Почему?

— Потому что Кайран не стал бы ехать через половину севера ради выдумки.

— Значит, он приехал из-за меня.

— Из-за того, что почувствовал твое пробуждение.

Леон задумался, потом отвернулся к стене.

— Это не одно и то же.

Я ожидала чего угодно, только не этой фразы.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы я просто заболел, он бы не приехал.

У меня не было честного ответа, который не причинял бы ему боль.

И Леон понял это раньше, чем я успела что-то придумать.

— Спокойной ночи, мам.

— Леон...

— Я хочу спать.

Я посидела рядом еще немного, потом вышла.

В своей комнате я долго лежала с открытыми глазами.

Каждый раз, когда дом поскрипывал от ночного холода, мне казалось, что снизу кто-то идет.

Кайран не поднялся ни разу.

Он выполнил условие.

Почему-то это тоже раздражало.

Утром меня разбудил Марк.

Он залез ко мне на кровать в одежде и с ледяными руками.

— Мам.

Я застонала и натянула одеяло на голову.

— Еще темно.

— Уже светло.