Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 136 – Ангелина Сантос

— Ты отказался от стаи?

Кайран нахмурился.

— Нет.

— Но от власти отказался.

— Да.

— Разница есть?

— Большая.

— Какая?

Кайран подумал.

— Серый Хребет был моей стаей задолго до того, как я стал Альфой. Я вырос здесь. Знаю этих людей. Многие из них мои друзья. Многие доверяли мне. Я не перестаю о них заботиться только потому, что больше не управляю.

— Тогда зачем отказываться?

— Потому что заботиться о людях и владеть правом решать за них — не одно и то же.

Леон смотрел очень внимательно.

— А если они попросят вернуться?

— Не знаю, что отвечу. Сначала должен появиться новый порядок.

— А если захотят именно тебя?

— Это будет другой вопрос.

— А если для этого снова нужно будет оставить нас здесь?

Кайран ответил сразу:

— Тогда нет.

Леон кивнул.

Будто именно это и проверял.

Потом спросил:

— Если ты теперь не Альфа, кто ты?

Вот теперь Кайран замолчал надолго.

Можно было ответить красиво.

Бывший правитель.

Оборотень рода Вальд.

Воин.

Отец.

Человек, который отказался от власти.

Он не выбрал ничего из этого.

Подошел на один шаг ближе, но остановился прежде, чем вошел в пространство Леона.

— Пока просто человек, который хочет заслужить право быть вашим отцом.

Леон смотрел на него.

Не улыбнулся.

Не бросился обнимать.

Не назвал папой.

Через несколько секунд только кивнул.

Но впервые после возвращения Кайрана в этом кивке не было ни проверки, ни защиты.

Только решение пока не закрывать дверь.

Глава 17. Трое волчат, которых ты бросил

На следующее утро я проснулась раньше детей.

Несколько секунд лежала неподвижно, глядя в незнакомый потолок гостевого дома, и пыталась понять, почему вокруг так тихо. Потом вспомнила, где мы находимся, и почти сразу услышала шаги во дворе.

Серый Хребет не спал.

Вчера Кайран сложил знак Альфы. Сегодня стая должна была решить, кто будет управлять ею дальше.

А мы собирались домой.

Эта мысль принесла больше облегчения, чем я ожидала.

Я поднялась, оделась и спустилась на кухню. Сундуки стояли возле стены, собранные еще вчера. Мара спала в соседней комнате после ночного дежурства у детей. На столе лежал лист, который кто-то просунул под дверь.

Я сразу узнала почерк Оскара.

"Главы родов заседают с рассвета. Кайран не участвует в выборе кандидатов. Границы спокойны. Велара под стражей. Тарвен дал показания. Не уезжайте без меня, я хочу попрощаться с детьми".

Ниже было приписано:

"И с тобой тоже, если позволишь".

Я улыбнулась.

Совсем немного.

Потом перевернула лист и заметила еще одну строку:

"Марк вчера спрашивал, можно ли ему в следующий раз ехать верхом. Ответ нет. На случай, если он попробует спросить тебя отдельно".

Вот теперь рассмеялась.

— Что смешного?

Я обернулась.

Леон стоял на лестнице.

— Оскар.

— Что он сделал?

— Пока ничего.

— Тогда почему смешно?

Я протянула письмо.

Он прочитал.

На последней строке уголки губ дрогнули.

— Марк все равно спросит.

— Знаю.

— И скажет, что Оскар неправильно понял.

— Знаю.

Леон сел за стол.

Выглядел отдохнувшим. Цвет лица вернулся, движения стали привычными. Только слух оставался слишком острым, а временами в глазах появлялось серебро.

Я поставила перед ним кружку теплого молока.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Без привычного "нормально"?

— Хорошо.

— Уже прогресс.