Книга Хозяйка северных земель, страница 67 – Натали Эмбер

— Конунг… – слышится чей-то потрясённый шёпот, – Он говорит…

— Да здравствует конунг! – раздаются их голоса.

Воины бросаются к Беорну. Его грубо хватают за руки, заламывают за спину. Он рычит, брыкается, как дикий зверь, который загнан в угол, но уже бесполезно.

— Пустите!.. – хрипит он. – Эта девка, колдунья! Она заставила меня!

— Заткнись! – рявкает Торкель, его лицо перекошено от гнева. – Твои речи мы слышали!

Беорна волокут к двери. Он кричит ещё что-то, но слова тонут в гуле голосов. Вслед за ним уносят тело Ульвара. Комната постепенно пустеет. Наконец, мы остаёмся одни посреди разрушенной комнаты.

Смотрю на Эрика. Он всё ещё тяжело дышит, плечи напряжены, грудь ходит ходуном. Его левая скула разбита, на руках кровь и ссадины. В груди что-то сжимается, щиплет глаза. Он жив…

— Эрик… – пытаюсь сказать, но голос не слушается.

Он сам подходит ко мне. Подаёт руку, помогая подняться.

— Слава Одину, ты цела… – тихо говорит Эрик, притягивая меня к себе.

Ночь медленно отступает. Небо за узким окном начинает сереть. Снаружи слышны первые шаги, скрип дверей, приглушённые голоса. Поселение просыпается.

Я стою перед Эриком с миской тёплой воды и чистой тканью. Я нагрела её на остывающих углях, чтобы промыть раны.

Он сидит на краю кровати, выпрямив спину, будто не замечает боли. На скуле расплывается тёмный синяк с фиолетовым отливом, он уже начал опухать. Нижняя губа разбита. На предплечье содрана кожа.

Я смотрю на него, и внутри всё сжимается.

— Ты ранен, – тихо говорю я.

— Пустяки, – он пожимает плечами.

— Пустяки? – не сдерживаюсь я. – Тебя едва не убили, Эрик.

— Не убили. – он смотрит на меня спокойно.

Осторожно касаюсь влажной тканью разбитой кожи на скуле. Вода смывает запёкшуюся кровь, обнажая рану. Наверное, останется шрам.

Эрик даже не морщится.

— У Беорна могли быть сообщники, – шепчу я, не отрывая взгляда от раны.

— После допроса он расскажет всё, – в голосе Эрика появляются металлические нотки, – Я выбью из него правду.

Я поднимаю взгляд. Встречаюсь с его серыми глазами, холодными, как зимнее море.

Эрик заговорил, когда увидел, что мне угрожает опасность. Я слышала о подобных случаях. Когда перед лицом опасности люди делают что-то на пределе своих возможностей.

Веду тканью по его предплечью. На запястьях тёмные полосы от верёвки.

— Тебе нужен покой, – говорю я. – Еда и сон.

— Потом, – отвечает он коротко.

— Эрик…

Он поднимает руку. Кладёт свою ладонь поверх моей. Его горячие пальцы слегка сжимаются, удерживая меня.

— Потом, – повторяет он тише.

Я киваю. Молча. Мы оба живы. Это главное.

Когда я выхожу во двор, холод пробирает до костей. Низкое серое небо накрыло поселение тяжёлым куполом.

Вижу, как шепчутся женщины у колодца. Украдкой поглядывают на меня. Одна быстро отводит глаза, другая смотрит почти с жалостью.

Я прохожу мимо, будто ничего не замечаю. Интересно, какую версию они уже придумали? Ту, где я жертва? Или ту, где я ведьма, которая соблазнила конунга и теперь убирает тех, кто стоит на пути?

Эрик стоит у большого дома среди мужчин. Высокий, широкоплечий, в чистой рубахе. Он уже раздаёт распоряжения.

— Ты к воротам, – указывает на одного, – А ты – к складам. Проверить замки. Собрать ярлов через час в зале собраний.

Его слушают без споров. Даже те, кто вчера смотрел на меня с сомнением. Сегодня они молчат. Подчиняются.