Книга Хозяйка северных земель, страница 64 – Натали Эмбер

— Конунга? – с насмешкой переспрашивает он. – Ты, что ли, конунг? Эрик, ты здесь никто! Калека, который не может и слова связать. Твой отец был конунгом, ты всего лишь его тень!

Беорн наклоняется ещё ниже. Я чувствую, как его нос касается моей щеки.

— И тени мы сотрём.

С запозданием до меня доходит, что Эрик может говорить. Поворачиваю голову насколько могу, и смотрю на него. В полумраке вижу его лицо, читаю по губам:

— Держись.

Его взгляд на мгновение скользит в сторону. Туда, где у двери стоит Ульвар. Я вижу это короткое, почти незаметное движение и понимаю, что у Эрика есть план.

Вспоминаю всё, что произошло за последние дни. Как Эрик отреагировал, когда Беорн обвинял меня. Он не пытался переубедить толпу. Просто поднял руку, и все замолчали. Он проверял их. Выяснял, кто свой, а кто – враг.

Не знаю, в чём заключается план Эрика. Но знаю одно, он ни за что не позволить Беорну сделать то, что тот задумал.

Держись, Арина. Держись.

Эрик

Просыпаюсь и чувствую: что-то не так. Это чувство не раз спасало мне жизнь, когда враг подкрадывался незаметно. Но сегодня оно дало сбой. Мои руки крепко связаны верёвкой. Незаметно пытаюсь ослабить её, но морщусь от боли. Прислушиваюсь и понимаю, что в комнате есть кто-то посторонний.

Приподнимаю голову и вижу Арину на полу. Слышу её сдавленные крики. Вижу Беорна склонившегося над ней, Ульвара, стоящего у двери, и меня накрывает осознание.

Я не успел. Они добрались до неё. Из-за меня.

Внутри что-то рвётся. Душа, которую я считал закалённой, как сталь, непробиваемой, как щит. Оказывается, она может рваться на части от одного вида – её, беспомощной, в чужих руках.

Это моя вина. Я должен был предвидеть. Должен был защитить.

— Может, просто прирезать девку? – лениво бросает Ульвар от двери. Голос равнодушный, будто речь идёт о курице к ужину.

— Нет, – усмехается Беорн. – Конунг должен всё увидеть.

Он смеет насмехаться надо мной! Привязал меня словно собаку, и заставляет смотреть!

Чувствую, как внутри поднимается глухая ярость. Я дёргаюсь сильнее, игнорируя боль. Верёвка впивается глубже, но мне плевать.

— Не тронь девку! – голос вырывается из груди. Хриплый, рычащий, как у дикого зверя, – Приказ конунга!

Я замираю. Неужели я сказал это вслух? Голос, наконец, вернулся ко мне.

Знаю, что Беорну плевать на мои приказы, но живым он не переступит порог этой комнаты.

Беорн тоже замирает. Его рука на груди Арины застывает. Он медленно поднимает голову – и наши взгляды встречаются. Вижу удивление в его глазах.

Они даже не потрудились завязать мне рот. Как назло, все уже спят, после вчерашнего пира и надеяться нужно только на себя. Ульвар тоже это понимает. Инстинктивно он дёргается в мою сторону, но останавливается. В его взгляде интерес, словно у охотника, который заметил, что дичь оказалась не такой уж беззащитной.

Я поднимаю взгляд. Смотрю прямо на Беорна.

— Убери от неё руки, – приказываю я.

Он медленно выпрямляется. Неохотно отпускает Арину.

— Смотри-ка… заговорил, – ухмыляясь тянет Беорн. – Я уж думал, что ты навсегда онемел, конунг. – последнее слово он словно выплёвывает в мой адрес.

Я не отвечаю. Прикидываю расстояние до них.

Ульвар у двери. Его рука на поясе – там, где висит нож. Но он не торопится его доставать. Наблюдает.