Книга Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы, страница 46 – Диана Фурсова

Башня сразу стала меньше.

Ева осторожно попыталась высвободить пальцы. Мирен во сне нахмурился и сжал ее руку крепче.

— Не выйдет, — тихо сказала она, не поднимая глаз.

Кайрен подошел ближе. Остановился по другую сторону кровати. Долгое мгновение смотрел на сына, потом — на их сцепленные руки.

— Он был в горячке, — произнес он.

Ева вскинула взгляд.

Сказано это было ровно. Слишком ровно. Так, словно он обращался не к ней, а к себе.

— Да, — ответила она. — Но даже в горячке дети редко зовут того, кто им не нужен.

Кайрен не шевельнулся. Только в светлых глазах мелькнуло что-то темное, мгновенно скрывшееся обратно.

— Вы любите говорить прямо, — сказал он.

— А вы любите, когда за вас молчат.

— Иногда молчание безопаснее.

— Для кого?

Он не ответил.

Ева посмотрела на спящего мальчика. Ресницы дрожали на влажных щеках. Губы еще были чуть приоткрыты после плача. Даже сейчас он не выглядел ребенком, которому просто нездоровится. Он выглядел ребенком, который слишком долго жил в ожидании боли.

— Для него ваше молчание безопаснее не было, — тихо сказала Ева.

Кайрен медленно поднял голову. И на секунду ей показалось, что сейчас он сорвется. Не на крик — на тот ледяной, опасный тон, от которого в замке, должно быть, замолкали даже стены. Но он только выдохнул через нос и отвел взгляд к окну.

— Я уже понял, что оставил дом не тем людям, — произнес он. — Не нужно повторять.

Это было почти просьбой. Почти.

Ева промолчала.

Кайрен снова посмотрел на Мирена. На ладонь Евы в его руках. И вдруг спросил:

— Что вам нужно?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что она не сразу поняла.

— В каком смысле?

— Чтобы это, — он коротко кивнул в сторону окна, кровати, башни, западного крыла, всего сразу, — не зависело от случайности. Что вам нужно?

Вот теперь Ева подняла голову окончательно.

В его голосе не было мягкости. Не было доверия. Но было другое — усталое, злое признание того, что держать дом как прежде уже не выйдет.

— Отдельные запасы, — сказала она сразу. — Не из общих кладовых, где до них может дотянуться любой. Своя кухня при лечебнице. Не большая, хотя бы с очагом и местом для бульонов. Прачечная с кипятком и бельем, которое не таскают по всему дому. Комната для сушения трав. И…

Она осеклась, потому что в голове внезапно всплыло вчерашнее окно галереи, выходящее во внутренний двор, и за ним — старое стеклянное строение, в первый день показавшееся ей просто очередным призраком прежнего хозяйства.

— И зимний сад, — закончила она. — Или теплица, если здесь была такая.

Кайрен чуть нахмурился.

— Была.

— Значит, нужна и она.

Он смотрел на нее так, будто пытался понять, откуда в сломанной, сосланной женщине столько упрямой, почти хозяйственной жадности к делу.

— Для трав? — спросил он.

— Для трав, зелени, лука, отваров, пищи для больных, рассады к весне. Для того, чтобы дом перестал быть только местом, где расходуют и гниют запасы. И еще, — добавила она, — мне нужны женщины. Не служанки на подхвате, а те, кто будет работать постоянно. Сушить, стирать, кроить полотно, варить бульоны, следить за травами.

— Вы собираетесь устроить в поместье ремесленный двор?

— Я собираюсь устроить место, где люди перестанут дохнуть от грязи, холода и чужой выгоды.

Он очень медленно кивнул.

— Берите.