Книга Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы, страница 45 – Диана Фурсова

Ева села на край кровати.

— Тише, — сказала она. — Никто тебя не тронет.

— Они опять закроют? — выдохнул мальчик. — Я слышал… внизу… Аста плакала…

Аста всхлипнула и отвернулась.

Ева положила ладонь на горячие пальцы Мирена.

— Не закроют.

— Ты обещала, — прошептал он.

— И я не передумала.

Он сглотнул, тяжело, судорожно. Потом вдруг посмотрел мимо нее — на Кайрена.

Ева обернулась.

Дракон стоял у окна, слишком большой для этой маленькой комнаты, слишком неподвижный. Не приближался. Не уходил. Просто смотрел на сына так, как будто не знал, имеет ли право подойти.

— Отец… — хрипло произнес Мирен.

Кайрен сделал шаг вперед.

— Я здесь.

Всего два слова. Но даже их мальчик, похоже, не ожидал. Взгляд у него дрогнул. Он перевел глаза обратно на Еву, снова вцепился в ее пальцы — уже обеими руками, с такой отчаянной силой, что ей стало больно.

И сказал то, от чего замерла вся комната:

— Мама… не уходи.

Слово упало в тишину тяжело, почти оглушительно.

Аста закрыла рот ладонью.

Рина побледнела так, будто сейчас сама упадет.

Даже огонь в печи будто притих.

Ева почувствовала, как по спине проходит медленный, ледяной жар. Не от неожиданности даже — от того, как это прозвучало. Не ошибкой языка. Не детской игрой. Голодом.

Голодом по кому-то, кто останется.

Она не была ему матерью.

Не могла ею быть.

Но мальчик смотрел на нее так, словно в его горячечном мире единственное надежное слово уже выбрало себе лицо.

Ева медленно сжала его пальцы в ответ.

— Я здесь, — сказала она очень тихо. — Слышишь? Я не ухожу.

Мирен выдохнул, будто только этого и ждал. Веки его задрожали, потом опустились. Напряжение ушло из плеч не сразу, но ушло. Он продолжал держаться за ее руку даже во сне.

Ева не поднимала головы.

Не сразу. Потому что знала: если посмотрит сейчас на Кайрена, то увидит слишком многое. И в нем. И, возможно, в себе самой.

Но тишина в комнате уже изменилась. Стала иной. Не той, что приходит после ссоры или приказа. Той, после которой назад возвращаются не все.

Глава 7. Дом, который оживает

Мирен уснул не сразу.

Даже когда веки его опустились, пальцы еще долго цеплялись за ладонь Евы — с той отчаянной, почти болезненной силой, с какой хватаются не за человека даже, а за обещание. Тонкие горячие пальцы, сухие, слишком легкие для девятилетнего ребенка. Он будто и во сне боялся, что стоит разжать их — и все исчезнет: тепло, воздух, открытое окно, сама возможность, что кто-то останется рядом не на минуту, не до следующего приступа, а дольше.

Ева сидела у кровати, не двигаясь.

Позади нее Аста все еще стояла, прижав ладонь к губам. Рина не смела ни всхлипнуть, ни переступить с ноги на ногу. Даже огонь в печи потрескивал глуше, чем обычно.

А Кайрен молчал.

Ева чувствовала его присутствие так остро, будто между ними не было ни кровати, ни тесной башенной комнаты, ни застывших свидетелей. Она не смотрела на него, но прекрасно знала: он видел все. И то, как Мирен произнес это слово. И то, как Ева не отдернула руку. И то, как мальчик успокоился только после ее ответа.

Тишина тянулась дольше, чем следовало.

Наконец Кайрен сказал:

— Оставьте нас.

На этот раз — не ей.

Аста вздрогнула и поспешно склонила голову. Рина юркнула к двери первой, утягивая за собой сиделку. На пороге обе замялись, будто боялись оставить Еву одну, но Кайрен даже не повернул головы. Дверь закрылась.