Книга Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы, страница 21 – Диана Фурсова

Вот оно. Трещина.

Небольшая. Но настоящая.

Кайрен доверял Торвалю достаточно, чтобы оставить ему дом. И при этом не был уверен до конца в том, что получил обратно. Это чувствовалось слишком ясно.

— Вы обвиняете всех подряд после одной ночи, — произнес он наконец. — Меня, управляющего, лекарку. На чем, кроме собственного упрямства, строится ваша уверенность?

Ева шагнула к столу, на котором до сих пор стояла отставленная чашка с темным отваром.

— На запахе рвоты в миске у кровати. На пересохших губах у ребенка, которого продолжали поить горечью. На жаровне под носом у мальчика, у которого и без того не было воздуха. На том, что после окна и воды он впервые за ночь сумел сделать полный вдох. Хотите еще?

Кайрен не ответил.

Тогда Ева подошла к кровати, осторожно поправила подушку под спиной Мирена. Мальчик не проснулся, только дыхание на секунду сбилось и снова выровнялось.

— Ему нужен не этот чулан, — сказала она, уже не глядя на мужа. — Ему нужно помещение, где можно проветривать, менять белье, держать воду и чистоту. Нужны люди, которых не запугали до немоты. Нужен постоянный уход, а не издевательство под видом северных правил.

— И вы, разумеется, знаете, как все это устроить.

— Знаю, как начать.

Она выпрямилась и повернулась к нему.

— Мне нужно лечебное крыло.

Если прежде в разговоре была напряженность, то теперь она стала явной угрозой. Кайрен смотрел на нее так, будто услышал не просьбу, а вызов.

— Вы требуете слишком много для первого утра в этом доме.

— Я прошу слишком мало для дома, где уже закрыли место, предназначенное для больных.

— Это крыло давно не используется.

— Потому что его закрыли. Я уже поняла.

— И вы собираетесь открыть его за один день?

— Нет. За один день я собираюсь туда войти, осмотреть, понять, что можно спасти первым, и не дать еще кому-нибудь лечь в постель Мирена следом за ним.

Глаза Кайрена чуть сузились.

— Следом за ним?

— В доме уже кашляют слуги. На кухне режутся мальчишки. У людей обморожения, у конюхов лихорадка. Вас это удивляет?

Он молчал. И в этом молчании Ева вдруг отчетливо услышала собственную дерзость. Любая разумная женщина на ее месте сейчас уже искала бы, как смягчить тон, как уйти в сторону, как напомнить, что она всего лишь жена, возвращенная в ссылку. Но внутри нее слишком сильно жило другое: память о детских хрипах, о горячих ладонях, о том, как легко люди умирают там, где взрослые слишком долго играют во власть.

— Хорошо, — сказал Кайрен.

Одно слово.

Ева не сразу поверила, что услышала его правильно.

— Что именно хорошо?

— Вы получите свое крыло.

Теперь уже точно.

Она едва не переспросила снова — не из глупости, а потому что не ожидала согласия так рано. Но Кайрен продолжил прежде, чем она заговорила:

— Малое западное. Я отдам распоряжение открыть комнаты, выдать ключи и впустить вас туда.

Ева почувствовала, как в груди что-то коротко сжалось. Не радость — осторожность. Слишком легко. Значит, за этим будет цена.

И, конечно, цена прозвучала в следующую секунду.

— На месяц, — сказал Кайрен.

Ева медленно подняла голову.

— Что?

— Вы просили место для лечения. Получите его на месяц. За это время вы докажете одно из двух: либо понимаете, что делаете, либо нет. Если к концу месяца Мирену станет лучше и вы не превратите западное крыло в балаган, я позволю продолжить. Если нет — вы больше не вмешиваетесь ни в его лечение, ни в любые распоряжения по дому. Вообще.