Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 130 – Светлана Томская

— Дмитрий Александрович, Варвара Петровна. Не ожидала увидеть вас в театре. Мне казалось, подобные развлечения вы считаете неприемлемыми.

— Отчего же неприемлемыми. — Тётушка напряглась и попыталась ответить колкостью: — Да только не у всех есть время на сплошные развлечения. У Дмитрия Александровича много работы.

Елизавета Михайловна улыбнулась акульей улыбкой.

— Для первого визита в театр очень важно выбирать правильные места, чтобы не испортить себе впечатление. Надеюсь, вы арендовали ложу. Не дело молодым девушкам в партере находиться. Павел Александрович предпочитал второй ярус: сверху отличный вид на сцену.

Я с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Тётя, конечно, не подарок, но тыкать её носом в финансовый и культурный уровень необязательно. Люди разные. Очень хотелось огрызнуться, но я по-прежнему не понимала правил здешних игр.

Впрочем, Варвара Петровна в защите не нуждалась. Она почувствовала укус Елизаветы Михайловны и без экивоков ответила прямо в лоб:

— Что вы, Елизавета Михайловна. Соня у нас тоже не первый раз в театре. И мы отлично понимаем, что юным барышням приличествует сидеть в ложе. Алексей Дмитриевич позаботился об этом и пригласил нас в ложу первого яруса.

У Арсеньевой едва заметно шевельнулась бровь. Если новость её и поразила, это было нечитаемо.

— Желаю приятно провести вечер, — улыбнулась она.

А я подумала о том, что главное впечатление от вечера сама Арсеньева уже получила.

— Благодарю, — церемонно ответила Варвара Петровна. — С вашего позволения мы пойдём на свои места. Катя, Соня.

Она вздёрнула подбородок и величественно направилась вслед за служителем, который терпеливо ждал окончания разговора в сторонке.

Хм… А ведь предводитель должен быть мне благодарен за то, что я не осталась дома. Появись у него в ложе одна Сонюшка, пусть и с родителями, и Светлоярск в ближайшие несколько часов мысленно объявил бы его женатым человеком.

Я не сразу выпустила из поля зрения Елизавету Михайловну и заметила оценивающий взгляд, которым она прошлась по нам с Соней, а после перевела его на своего сына и нахмурилась. Только он этого не видел, потому что смотрел на Соню. А Соня… Куда только делась её угловатая торопливость… Соня с порозовевшими щеками изящно повернулась, так что голубой шёлк плавно потёк, обрисовывая её фигуру, насколько, разумеется, позволяло обилие нижних юбок, и лебёдушкой поплыла вслед за родителями. Кстати, вот это выражение «поплыть лебёдушкой» я визуализировала только сейчас.

Елизавета Михайловна восторгов сына по поводу Сони явно не разделяла. Её недавнее радужное настроение при созерцании пролога к опере заметно подпортилось. Я бы посмеялась, но… Я уже не считала Соню чужой. И мне не было наплевать на то, что станет с её первой влюблённостью.

А ещё, идя по коридору, застеленному ковровой дорожкой, я задавалась вопросами: нужна ли Сонюшке такая свекровь и может ли у них с Николаем вообще что-то получиться, если мать будет против.

Да уж… Это вам не двадцать первый век.

Соню же вопросы отношений со свекровью не волновали. Едва ли она вообще её заметила и едва ли обратила внимание на подколки во время беседы — милое наивное существо.

При первой же возможности, с опаской глядя в спины шагающих впереди родителей, Соня отстала на шаг и снова вцепилась в мою руку.