Книга Ветер с Северного моря, страница 135 – Анна Морион

Энн была рада приезду Хелен. Она была все еще слаба после длительной, тяжелой болезни, но чувствовала себя намного лучше, чем вчера. Энн улыбалась и даже поднялась с постели, чтобы вместе с гостьей присесть у зажженного камина, но была бледной и несколько потеряла в весе, что, конечно, было новым источником расходов для ее отца: все ее новые платья, сшитые к Сезону, требовалось перешить на ее обновленную болезнью фигуру. Энн также посоветовала Хелен приобрести три-четыре новых платья, сшитых в Лондоне, чтобы не быть провинциальной мадам, с платьями сшитыми только в провинции.

— Для меня сшили три новых лондонских платья… Жаль, что теперь их тоже придется перешить, – добавила Энн с грустной улыбкой. – Ах, Хелен, мне так стыдно перед родителями за то, что я так много дней провела здесь, а не в обществе. Это мой последний Сезон, и, если я не найду мужа, я решила, что официально объявлю о том, что добровольно перехожу в общество старых дев.

— Это очень благородно с твоей стороны, но, Энн, ты напрасно теряешь надежду. Когда-то я была уверена, что никто ни никогда не женится на мне добровольно, но вот она я – сижу перед тобой, все с той же кожей, все с теми же волосами и глазами, замужем за богатым и красивым мужчиной, – мягко сказала на это Хелен, желая утешить ее, желая дать ей надежду.

— Кому нужна провинциальная девица, к тому же ужасно бледная и болезненная на вид? Боюсь, эта болезнь отняла всю мою красоту, все мое очарование. Но я принимаю это. Замужество принесло бы мне стабильность и детей, но, увы, кажется, меня ждет удел иждивенки моего отца или компаньонки для моих сестер, – твердо сказала Энн и немного раскашлялась. – Прости… Этот кашель забирает у меня все силы…

— Чахотка? – с упавшим сердцем спросила Хелен.

— О, нет, нет! Просто кашель, моя дорогая. Он пройдет… Но я не могу танцевать и смеяться на приемах уже так много дней. А ведь этот дом и мои платья стоят немалых денег. У моих родителей, кроме меня, имеется еще семеро детей. Две мои сестры уже достигли брачного возраста. Я не могу и не хочу отягощать моих родителей напрасной надеждой.

— Ты слишком строга к себе, – покачала головой Хелен. – Несмотря ни на что – ты красива и умна. Ты напрасно готовишься к роли старой девы. Знаешь что? Как я узнала от твоего отца, мой муж завел множество новых важных знакомств, и я спрошу его, нет ли в его кругу порядочного холостяка.

— Не нужно. Правда, Хелен, не стоит беспокоить его… – Энн вновь закашлялась, а когда ее кашель прошел, она тихо спросила: – Как он принял тебя? Вы помирились?

Вместо ответа Хелен тяжело вздохнула, а затем нервно рассмеялась.

— Нет, Энн, никакого примирения не было, даже наоборот – он подтвердил, что уехал от меня. Сказал, что не писал мне потому, что просто не желал этого. При этом он не доверял моей хозяйственности и рассудку: он расспросил твоего отца о том, не стала ли я изгоем общества и не разорила ли его поместье.

— Но ведь он не знал, что ты отправила твою мать домой. Ты подвела его… – начала было Энн.

— Да. И он никогда не простит мне этого, – тихо, но настойчиво перебила ее Хелен. – Но я не нуждаюсь в его прощении.

— Тогда зачем ты приехала в Лондон? Ты говорила, что не любишь этот город, – справедливо заметила Энн. – Ты говоришь, что не нуждаешься в его прощении, но, Хелен, ты сама знаешь, что первой должна сделать шаг ты.