Книга Вечная вдова, страница 90 – Анна Морион

— Вы написали им о возращении Филипа? – отчаянно простонала Альенора. – Теперь жизни Бригиды и ее детей разрушены!

— Я не так глуп, чтобы писать им о Филипе… Я написал, что на тебя напали, когда ты гуляла в саду… Какой-то разбойник… – Лорд Нортон опустил взгляд на свои руки, словно стыдился того, что говорил.

— Слава Богу! Вы мудры, как ворон, дорогой отец! – облегченно вздохнула Альенора и улыбнулась. – Но что ответили Их Величества?

— Король написал, что совесть не позволяет ему оторвать меня от постели едва ли не умирающей дочери… И он… – Лорд Нортон прочистил горло. – Он отдал мою должность при дворе одному из Сеймуров… Я больше не королевский советник, ангел мой… Королю я больше не нужен… Но это благодать! Я могу спокойно дожить свой век здесь, в замке, рядом с твоей матерью… Ах, да, Бригида написала тебе с десяток писем! Она так волнуется за тебя! Я принесу их тебе, ангел мой.

— О, отец… Кажется, долгие годы службы королю все же утомили вас, раз вы радуетесь тому, что он лишил вас вашей должности, – улыбнулась Альенора. – А королева? Она написала? Хоть что-то?

— Да, она написала, что будет молиться за тебя и смиренно ждать возвращения самой верной и любимой своей фрейлины. После Тьюри они посетили Сеймуров, их великолепный Вульфхолл… Говорят, король много… – Лорд Нортон вдруг встрепенулся, как воробей в птичьей купальне. – Много охотился! Каждый день выезжал на охоту с Сеймурами! А те и рады его вниманию!

— То есть Болейны уходят в тень? – прищурившись, спросила Альенора.

Слова отца заставили ее почувствовать недовольство, ведь с Болейнами, родственниками королевы, ее связывали прекрасные отношения. Лишь к жене Джорджа, леди Рочфорд, она чувствовала неприязнь и даже некоторое отвращение. Как и все Болейны, леди Рочфорд трудилась во благо своего семейства, однако что-то в ее душе и личности вызывало в Альеноре подозрение того, что эта женщина трудится на благо лишь себя самой.

— Тебе знаком характер нашего короля: сегодня он кормит с руки и задаривает подарками, а завтра уже прогоняет от себя, как блохастую собаку. – Лорд Нортон широко улыбнулся. – Но я рад тому, что стал для него блохастой собакой! Наконец-то меня ждут покой и тепло семейного очага! Но ты, дочь моя… Чего желаешь ты?

— Как только мне станет лучше, я вернусь к Анне. Она нуждается во мне и моих услугах, – решительно заявила Альенора. – Но Сеймуры… Пусть король одаривает их своей милостью – все это временно…

— Моя дочь! Альенора! – Дверь покоев вновь открылась, и через мгновение леди Нортон стояла на коленах рядом со своим мужем и покрывала ладонь дочери горячими поцелуями.

— Что теперь вы скажете, матушка? Бедный Филип? Нам нужно простить его? – все еще гневаясь на раболепие матери перед Филипом, неприветливо бросила Альенора, все же позволяя матери целовать ее руку.

— Мой ангел! Твоя мать молилась и днем, и ночью! Не нужно наказывать ее за прежние заблуждения, – вступился за жену лорд Нортон.

— Но вы так и не ответили мне, отец! Что вы сделали с этим безумцем? Где он сейчас? Позвольте мне догадаться: вы закрыли его в покоях, правда? – уже более теплым тоном спросила Альенора. – Но, если так, наши жизни все в такой же опасности! Что, если он выберется? Граф Мюррей уехал, а кто еще сможет остановить это чудовище?