Книга Единственная для курсанта, страница 11 – Ева Енисеева

— Я... я ещё не успела выучить, товарищ капитан.

— Не успела она, — капитан Савельева усмехнулась. — А вот шуры-муры с курсантами старшего курса накрутить успела.

По аудитории прошёлся шепоток.

Я вспыхнула.

— Это не...

— Сядь, Корсакова. И чтоб завтра все нормы знала.

Даже она уже в курсе…

Но самым худшим была практика на полигоне.

А почему?!

ПОТОМУ ЧТО ТАМ БЫЛ ЗАХАР!

Нам выдали боёвки — костюмы пожарных, которые нам предстояло научиться быстро надевать. Куртка, штаны, ремни, шлем, краги, сапоги. Всё это весило, наверное, как я сама. В этой штуке я чувствовала себя не грациозной танцовщицей, а перевернутым майским жуком.

— Надеваем на время! — скомандовал Захар. — Марш!

Я запуталась в штанинах, шлем съехал на глаза. Руки тряслись от усталости…

Захар подошёл ко мне, когда я в пятый раз пыталась застегнуть тугую пряжку. Его пальцы грубо оттолкнули мои руки.

— Ты возишься дольше всех, — прошипел он, затягивая поясной ремень так сильно, что я невольно выдохнула ему в грудь. — Пока ты наряжаешься, в доме сгорает семья из четырех человек. Ты не на сцене, Алиса. Здесь цена твоей медлительности — чужие жизни.

Хотела сказать, что женщин-тушителей почти не бывает, и все девчонки уйдут либо в психологию, либо в инспекторы, но кому это интересно? Точно не Корсакову!

Он дернул застежку так сильно, что меня качнуло вперед. Наши взгляды встретились. В его глазах была ледяная ярость, а в моих — жгучая обида.

— Я стараюсь!

— Старайся лучше. Упала — отжалась. Десять раз. Прямо в боёвке.

— Ты издеваешься?! — выкрикнула я.

— Вся группа! Упали отжались десять раз! — поправил он холодным тоном. — Выполнять!

Я смотрела на него и ненавидела.

Честно, от всей души, каждой клеточкой своего уставшего тела.

А вся остальная группа ненавидела меня, ведь Корсаков упрямо смотрел мне в глаза и считал.

— Одиннадцать раз. Двенадцать раз. Тринадцать раз. Ещё, Корсакова? — спросил он стиснув зубы. — Вся учебная группа будет отдуваться за твоё неумение подчиняться приказам. Четырнадцать раз.

Я выдохнула и упала в грязь, начав отжиматься.

Раз. Два. Три…

Боёвка весила тонну. Руки дрожали. Грязь лезла в лицо.

— Что встали?! — рявкнул Корсаков. — Упали отжались четырнадцать раз.

Я слышала их тяжелое дыхание, сдавленные проклятия и скрип зубов.

Да… прекрасно… теперь меня будут любить ещё больше.

Рыжий парень справа от меня — тот самый шутник — хрипел так, будто у него лопались легкие. Света и Инна работали молча, но я кожей чувствовала исходящие от них волны ледяной ярости.

— Четырнадцать! — наконец выдохнул Захар. — Встать! В одну шеренгу становись!

Я встала, вся в грязи, тяжело дыша.

Захар смотрел на меня. В его глазах что-то мелькнуло. Удовлетворение? Или... нет, показалось.

Захар прошел вдоль строя. Остановился напротив меня. На его идеально начищенных берцах не было ни единого пятнышка

— Это был урок командной работы, — произнес он негромко. — В МЧС нет одиночек. Если один из вас танцует балет, пока другие работают — горят все. Свободны. Бегом в казарму на чистку обмундирования. Корсакова, остаться.

Взвод сорвался с места. Я слышала, как Инна бросила на ходу: “ Ну спасибо, Лисичка. Удружила”.

Мы с Захаром остались одни на пустом полигоне.

— Ты чудовище, — выдохнула я, вытирая грязь со щеки тыльной стороной ладони. Блёстки под глазами теперь окончательно смешались с землей. — Ты же специально это сделал. Чтобы они меня возненавидели.