Книга Доверие Точка возврата, страница 25 – Ева Шах

— Жизнь, — сказал папа. — У нее дурной вкус, но богатая фантазия.

Да что ж такое.

Они что, заранее где-то репетировали этот дуэт? Или мужчины в стрессовых ситуациях автоматически переходят на один и тот же канал вещания: «сейчас мы будем невозмутимо действовать тебе на нервы, но с заботой»?

— Вы оба невозможны, — сообщила я.

— Зато тебе не скучно, — с удовлетворением ответил папа.

Мама за спиной устало вздохнула так, что в одном этом звуке поместился двадцатипятилетний брак, инфаркт и желание выдать нам всем успокоительное по рецепту.

Врач оказался молодым, сухощавым мужчиной с цепким взглядом и манерой говорить так, будто каждое слово должно ложиться в голову без лишнего драматизма. У таких людей либо прекрасная статистика, либо они тайно играют в шахматы с человеческой паникой и почти всегда выигрывают.

Мы вышли с ним в ординаторскую.

Он объяснял спокойно: инфаркт был, да, серьезный, но помощь оказали быстро, динамика хорошая, дальше — реабилитация, лекарства, контроль, никакого героизма, минимум нервов и работа под строгим надзором семьи.

На словах «никакого героизма» я даже не выдержала:

— Вы это моему отцу лично скажите. Он считает, что отдых — это городская легенда для слабохарактерных.

Врач улыбнулся краем рта.

— Я уже понял.

Мама задавала вопросы по делу. Я — по тревоге. Андрей молчал, но слушал внимательно, с тем сосредоточенным выражением лица, которое когда-то означало: он уже все запомнил, проанализировал и выстроил план. Мне от этого выражения хотелось одновременно выдохнуть и немедленно начать сопротивляться.

Проклятая привычка доверять человеку, которому больше не должна.

Когда врач ушел, мама сказала:

— Я сегодня останусь с Сергеем до обеда, потом поеду домой за вещами. Ника, ты можешь посидеть здесь?

— Конечно.

— Андрей поможет с лекарствами, — добавила мама.

Я прищурилась.

— Простите, а у нас уже распределение ролей произошло без моего участия?

— Не начинай, — устало сказала мама.

И это «не начинай» сегодня явно решило стать моим персональным девизом.

Андрей оттолкнулся от стены.

— Я съезжу в аптеку и привезу список.

— Я сама могу.

— Можешь. Но я быстрее.

— У меня тоже есть ноги, деньги и базовые навыки покупки медикаментов.

— А у меня есть машина и меньше желание спорить о логистике.

— Неправда. У тебя огромное желание спорить. Просто ты делаешь это с лицом человека, который якобы выше суеты.

Мама подняла руку.

— Всё. Стоп. Хватит.

Мы одновременно замолчали.

И посмотрели друг на друга.

И, честное слово, если бы кто-то в этот момент предложил мне крупную сумму за признание, что мы с Андреем иногда были похожи до жути, я бы, наверное, согласилась. Мы спорили разными способами, но с одинаковым упорством. Просто он был как холодный клинок, а я — как горящий фейерверк в закрытом помещении.

— Я съезжу, — сказал Андрей уже тише. — И вернусь.

Я закатила глаза, но промолчала.

Потому что в отличие от вчерашнего вечера сейчас у меня не было ни сил, ни морального права превращать все в выяснение отношений. Папа лежал в палате. Мама держалась на характере и кофе. А я… я могла хотя бы не устраивать спектакль у ординаторской.

— Хорошо, — сказала я.

Андрей кивнул и ушел.

Мама посмотрела ему вслед.

Потом на меня.

Потом снова ему вслед.

О нет.