Книга Не дразни меня, страница 94 – Ольга Рузанова

В следующий раз прихожу в себя уже утром. С жуткой головной болью и пересохшей глоткой. На тумбочке у изголовья заботливо приготовленные Иваном стакан воды и две таблетки аспирина.

Выпиваю, лежу трупом ещё час. Только после этого нахожу силы подняться, раздеться и принять душ.

— Адам Викторович, там до тебя дозвониться не могут, - приглушенным голосом сообщает Ваня, когда выхожу из ванной, и благоговейно добавляет: - Боград.

Начинается. Взглядом выпроводив его за дверь, нахожу телефон в кармане куртки и сразу перезваниваю.

— Спишь? - спрашивает дядька, опустив приветствие.

— Доброе утро, дядя Володя.

Тот прокашливается и продолжает:

— Чего там вдова Турка вопит, что его прихлопнули?

— Не знаю.

— А я знаю, - прочищает горло, но голос остается слабым, - Ей надо, чтобы московские признали твой брак недействительным.

— Мне похуй.

— Даже так?

— Да.

— Видишь ли, племянник, по законам нашей страны все имущество Турка после его смерти переходит к его дочке, поскольку с женой у них был брачный договор, по которому ей ни черта не достается.

Я об этом не знал. Не интересно было.

— Он знал, что скоро сдохнет, поэтому начал продажу активов и недвижимости, а бабки выводил заграницу на счета жены.

— Что за бред?

— Вот так, да.... Лишь бы тебе ни копейки не досталось, ну и чтобы прикрыть свою бабу этим брачным договором.

— Он думал, я за наследством Яры охочусь? - не сдерживаю смешка, который отдает в виски стреляющей болью.

— Как он сдох, Адам? - вдруг резко переводит тему.

— Это не мы.

— Я понимаю, - проговаривает спустя пару секунд, - Вы бы не стали повторяться, верно?

— Верно, - цежу, чувствуя, как мгновенно вскипает кровь, - Мы не стали бы вообще об него мараться. Он прекрасно справился сам.

— Безутешная вдова требует экспертизу.

— Пусть делают. Мы не имеем к этому никакого отношения.

— С девчонкой твоей что? Разные слухи ходят...

— Ничего. Она возвращается в семью. Я обещал, что отпущу, как только помрет ее отец.

— И что?... Прям отпустишь?

Приглушенная на время спиртным и похмельем тупая боль снова разливается в груди. Она предатель. Предатели не заслуживают понимания и прощения.

— Да.

— Не руби с плеча. Потом жалеть будешь.

Отключаюсь и отбрасываю телефон в сторону. Закрываю глаза сгибом локтя. В ушах тут же ее истерические выкрики звенеть начинают.

«Ублюдок... Убийца... Сдам московским»

Нет. Жалеть я точно не буду. Она была и остается Турчатовой. Пусть живет и чтит память любимых брата и отца и проклинает Литовских. У них это, видимо, на генном уровне заложено.

Наш брак с уродливыми вводными данными заранее был обречен на уродливый финал.

Чувства не в счет - я просто заигрался.

Ярослава

Похороны забрали последние мои силы.

Было очень много народу. Папины партнеры, друзья и даже одноклассники, которые с выпуска в школе ни разу с ним не встречались.

Приехали родственники с Запада и из-за границы. Мамины сестры и тетушки, племянники и племянницы, с которыми я не знакома.

Была пресса, блогеры и недоблогеры фотографировали его в гробу и тут же на своих каналах выдвигали собственные версии.

Мама плакала, причитая, что нет в жизни справедливости, что сила не в правде и законе, а у тех, у кого больше денег.

Я опустошена. Раздавлена в крошево.

— Поднимись к себе, - шепчет она, остановившись надо мной.