Книга Не дразни меня, страница 95 – Ольга Рузанова

Я полулежу в кресле в гостиной без сил даже скинуть туфли. От седативных, что дает мне мама притупились боль, скорость реакции и острота восприятия. Внешние раздражители почти не раздражают.

— Некрасиво, Ясь.... - шипит, не размыкая губ, потому что на диване за её спиной разместилась родня из Казани.

— Ухожу, - поднимаюсь на ноги и плетусь на выход.

На панели из красного дерева установлен перетянутый черной атласной лентой портрет отца. Даже сейчас в его направленном на меня взгляде нет одобрения. Я продолжаю разочаровывать его и после смерти?

Поднимаюсь по широкой лестнице и, оказавшись в своей комнате, наконец, снимаю туфли. Три шага, я и падаю на кровать.

Поспать бы, но чувствую, не получится. Уже четыре дня не получается ни расслабиться, ни отдохнуть. Нахожусь в каком-то анабиозе. Все происходящее воспринимается как тягучая, липкая, растянутая во времени субстанция.

Понимаю разумом, что так не навсегда. Шок пройдет, и я окажусь лицом к лицу с новой реальностью. А пока.... пока просто муторно.

Пора прекращать пить успокоительные.

Набираю полную грудь воздуха и медленно его выдыхаю, а затем поворачиваю голову и смотрю на сваленные в кучу чемоданы с моими вещами.

Их привезли от Литовских два дня назад.

Мне дали вольную.

Сильно зажмуриваюсь. Слез нет, потому что внутри пустыня. Они вышли в первые сутки после аварии, а потом там всё высушило.

Перевернувшись на живот, прячу лицо в подушке. Не хочу об этом думать! Не хочу, нет сил!

Не хочу сейчас гадать, кто прав, а кто виноват. Не хочу знать, кто лжет.

Мне нужно хоть немного покоя!

В дверь коротко стучат и сразу входят. По шагам и запаху еды понимаю, что это мамина новая кухарка Ирина.

— Ясенька, поешьте немного.

— Я не голодна.

— У вас стресс и нет аппетита, но это не значит, что вы не голодны, - проговаривает женщина терпеливо.

— Я поем. Оставьте. Спасибо.

Она уходит. Я долго лежу, не шевелясь. Как только закрываю глаза, перед мысленным взором встает лицо лежащего в гробу покойного отца.

Желтоватая восковая маска и презрительно поджатые губы, будто он не уважает ни одного из пришедших проститься с ним.

А ещё сложенные на груди руки. Левая кисть из-за перелома была вывернута немного неестественно. Я не знаю, почему этот момент запечатлелся в памяти особенно ярко.

Чуть позже, когда за окном становится совсем темно, дверь открывается, и в комнату входит мама. Зажигает верхний свет и подходит к окну, чтобы опустить жалюзи.

От неё пахнет духами.

— Не спишь?

— Нет, - отзываюсь охрипшим от долгого молчания голосом.

— Я скажу, чтобы Ирина принесла тебе снотворное.

— Не надо....

— И тебе нужно поесть, - смотрит на нетронутый ужин, а затем переводит взгляд на неразобранные чемоданы.

Молча заламывает бровь.

Я должна была заняться этим накануне похорон?...

— Зачем ты рассказала всем, что на папу было совершено покушение? - спрашиваю негромко.

— А разве не понятно? - удивляется мама, - Чем больше людей будут знать о том, что его убили, тем лучше для нас.

— Экспертиза ещё не готова.

— Они её купят, я уверена.

Повернувшись набок, наблюдаю за тем, как она усаживается на край кровати и разглаживает юбку на коленях.

— В прошлый раз не покупали, - намекаю на смерть Марата.

— Обстоятельства изменились. Сейчас они предали оказанное им доверие. Такое не прощается.