Книга Последний мерзавец, страница 81 – Ольга Рузанова

— Спасибо.

Шумно вздохнув, мама оставляет их на тумбочке и опускается на стул для посетителей.

Я снова смотрю в потолок, потому что повисшее между нами напряжение можно резать ножом.

— Голова болит? Мне сказали, у тебя сотрясение.

— Не болит.

Мама нервничает. Волнуется за меня или злится, я не знаю. Пусть уходит.

У меня словно пелена с глаз упала. Недостатки мамы, которые я  раньше не замечала, вдруг стали выпуклыми и вылезли на передний план.

В голове на репите их с Ильей короткий разговор крутится. Они делили мои деньги и обсуждали возможный… минет.

— Зачем ты пришла? – голос сипнет до бесцветности.

— Я?.. – два коротких смешка, будто дурацкую шутку услышала. – Зачем может прийти мать к ребенку, который находится в больнице?..

— Мне лучше. Уходи…

— Злишься?..

— Нет, не злюсь. – мотнув головой, отбрасываю лезущие в лицо волосы. – Я в шоке пребываю…

— От чего?

— От кого. – поправляю я. – От тебя.

— От меня? Я тебя не предавала, дочка. Я предупреждала с самого начала, чтобы ты не доверяла ему.

— Ты сказала мне, что тот скандал случился из-за клеветы.

— Это правда. – отвечает после недолгой паузы. – Частичная, но правда.

Навязчивый аромат ее духов забивает нос и глотку, и снова начинает болеть голова.

— Частичная?.. – смеюсь хрипло.

— Я держала оборону, Милена. – со скрипом двигает стул ближе, я интуитивно отодвигаюсь. – Я не хотела, чтобы эта грязь коснулась тебя.

— Если бы ты рассказала мне все честно с самого начала, ничего бы этого не случилось.

— Ты права, дочка… Сейчас я понимаю, что так и нужно было сделать.

— Но ты испугалась, что я разочаруюсь в тебе и перестану отправлять деньги, да?..

Очевидно, что-то сломалось во мне, потому что даже в страшном сне я не могла себе представить, что буду говорить маме подобные вещи. Но сейчас все иначе. Я эгоистично хочу освободиться от этого груза. Пусть она знает, как тяжело мне его нести!..

Мне просто необходимо выплеснуть куда-то хоть часть боли, что разъедать меня изнутри. Я готова травить ею всех, кто окажется поблизости.

— При чем тут это, Милен?.. – всхлипывает мама оскорбленно.

Не верю. Не верю, черт возьми!..

— Почему же тогда?..

Она снова двигается ближе.

— Помнишь, что было, когда Лев узнал о… о нас с Ильей?..

Это невыносимо слышать. Удушаюшие волны боли и… да, ревности выкручивают кости и кромсают плоть.

— Нет.

— На меня вылились тонны хейта, я хотела оградить тебя от всеобщего презрения. Я была в безвыходной ситуации, Милешка. Подонок сломал мою жизнь, и я была просто раздавлена…

Давлю пальцами на виски до темных кругов перед глазами. Меня тошнит от того, что она рассказывает, но заткнуть ей рот и выгнать из палаты я слабовольно не могу.

— Подонок… это Илья?..

— Он… – подтверждает вздохом и тихо продолжает. – Я влюбилась, дочка. Влюбилась, как девчонка. Ты же сама видишь, какой он…

— Мама, прошу, не надо…

— Как он умеет смотреть, трогать…

— Мама! – вскрикиваю, срывая голос.

— Прости!.. Я потеряла голову… Забыла, кто я, кто он… Забыла, как он ненавидит всех нас!..

— Не всех!.. Только Льва Давидовича!

— Милена, открой глаза!.. Не будь такой же доверчивой, как я когда-то!.. – смеется горько мама. – Нас с тобой он ненавидит! Ненавидит и считает во всем виноватыми!..

— Это не так!

— Он совратил меня, а затем отправил видео Льву!..