Книга Разреши мне любить, страница 69 – Ольга Рузанова

— И я! – восклицает Роман, стартанув в сторону ванной.

Варя

Этот день кажется бесконечным. Даже не верится, что забравшая все ресурсы встреча со Станисом была сегодня. Мне кажется, я развалюсь на куски, едва за Лешкой закроется дверь.

Из ванной, где он купает близнецов, доносятся детские возгласы и смех. Я прячусь от них на кухне, отсчитывая секунды, когда останусь одна и смогу в тишине если не поплакать, то хотя обдумать все, что мне сказал мой муж. Его настрой сохранить брак не на шутку пугает. Мне не понятны его мотивы.

Наводя бесполезную суету, я кружу по кухне. Затем, сдавив виски пальцами, смотрю во двор дома через окно и, наконец, услышав, что купание окончено, иду в ванную.

— Я уложу их, – говорит Леша, кутая Романа в теплый халат, – Только пластырь поменяй ему.

— Да, сейчас… – бормочу, доставая упаковку из навесного шкафчика.

Ромка, мужественно терпя, разрешать провести все манипуляции с его пальцем, а потом уходит с братом и отцом в детскую.

Засыпать с ним у мальчишек скоро войдет в привычку, а я до сих пор не решила, правильно это или нет. С одной стороны я счастлива видеть столь сильную связь между Лешкой и детьми, а с другой – как мы будем отвыкать, когда у него появится собственная семья и ребенок в ней, которого тоже нужно будет укладывать?

Пока он с ними, я завариваю для себя травяной чай с ромашкой и мятой и, поставив чашку на стол перед собой, жду, когда он немного остынет.

Леша выходит из детской примерно через полчаса. Тихо притворив дверь, останавливается на пороге кухни и складывает руки на груди. Исходящая от него некричащая, но безумно мощная энергетика проходится огнем по моим оголенным нервам. Глазам больно смотреть на него.

— Уснули? – спрашиваю тихо, – Чаю налить?

— Нет, – отвечает так же негромко, продолжая держать меня взглядом.

Мне становится не по себе. Близость Денежко и то, как он смотрит, снимают с меня один защитный слой за другим. Распирающее чувство дискомфорта в груди мешает дышать и давит в горле. Обняв чашку руками, я делаю обжигающий глоток.

— Процедура признания тебя отцом тоже потребует моего присутствия? – спрашиваю просто затем, чтобы разбавить тишину.

— Что у тебя происходит? – неожиданно задает вопрос, который я ожидала от него услышать меньше всего.

— Ты о чем?

Прожигая меня глазами, он молчит. А я, понимая, что железный занавес поднялся только на мгновение, глупо теряюсь. Хватаюсь пальцами за выбившиеся из хвоста локоны и, соскочив со стула, уношу чай в раковину.

— У меня все в порядке…

— Не ладится с мужем?

Застыв, я резко оборачиваюсь. Наболевшее за день горит огнем. Воздух между нами звенит напряжением. Если будет взрыв, то пусть он разнесет к чертям собачьим все вокруг.

— У нас с ним и не должно ладиться. Мы разводимся, – проговариваю непохожим на мой голосом.

Не сумев справиться с ползущим по спине ознобом, срываюсь на дрожь.

Лешка делает шаг вперед и упирается бедром в столешницу кухонного гарнитура. Лицо неподвижно, но перекатывающиеся под кожей желваки я вижу отчетливо. Решение заговорить со мной ему далось непросто.

— Что тогда? Разговор с ним прошел не так, как ты хотела?

— Не так, – выдавливаю я.

Страх напороться на острие его холодности и безразличия держит, не отпуская. Но держать в себе то, что убивает изнутри, нет больше сил. Эмоции собираются в горле огромным комом и наполняют глаза слезами.