Книга Разреши мне любить, страница 67 – Ольга Рузанова

— Не надейся. Я для себя все решила. При чем очень давно. Встретимся в суде, Станис.

С этими словами я сажусь в такси и закрываю дверь перед его носом. Телефон в моих пальцам мелко трясется.

Открыв нашу с Лешкой переписку, пишу ему сообщение:

«Ты приедешь сегодня?»

Отправляю и, погасив экран, прикрываю глаза.

Дура… Зачем я это сделала?! Зачем написала ему?

Подсознательно хотела оправдаться?.. Сказать, что приезд Станиса ничего не изменил и все по-прежнему?

Ответ приходит через несколько минут.

«Да»

Алексей

Я с детства не выношу истерик матери. Все новое, непривычное, не подходящее под картину мира родителей, всегда вызывало у них недоверие и, как следствие, отторжение. Поэтому со временем я научился выдерживать с ними ровные отношения, знакомя с подробностями личной жизни лишь частично.

Мои дети не то, что можно скрыть от семьи, поэтому едва Бжезинский официально отказался от них, я приехал к матери с отцом, чтобы поставить их в известность относительно моего нового статуса.

— Как дети?! Какие еще дети, Леша?! Сразу двое? Откуда?!

Отец, не сводя пристального взгляда с моего лица, тяжело опускается на стул и хватается рукой за сердце. Мама кружит по комнате как заведенная.

— Они близнецы.

— Ты уверен, что они твои?.. Нужно сделать тест.

— Я сделал. Они мои, – проговариваю спокойно, на что она, ахнув, прикрывает рот ладонью.

— Почему ты только сейчас нам рассказываешь о них? – интересуется отец глухим голосом.

— Потому что сам узнал недавно.

— Как так вышло?.. Кто эта девушка? Почему она не сообщила тебе?

— Ее зовут Варя. Мы встречались три года назад, – рассказываю ровно то, что им нужно знать, – Потом расстались, и… она уехала в другую страну.

— О, боже, три года, – вышептывает она, – Почти как у Насти!..

Я откусываю печенье и, сделав два глотка чая,с трудом его проглатываю. Вообще не так, как у Насти. Абсолютно. Но родителям эта информация ни к чему.

— Сколько им сейчас? – уточняет отец.

— Два.

— Два года!.. Боже мой! – вторит мать, – Ты усыновишь их?

— Разумеется. Через пару недель у них будет моя фамилия, – отвечаю, чувствуя, как щемит в груди.

Эти пацаны уже давно не просто носители идентичного с моим генетического материала. Они мое непосредственное продолжение и, как бы пафосно это не звучало, главное в моей жизни.

— Когда мы их увидим?

— Я скажу вам, когда можно будет приехать к ним. Они живут в моей новой квартире.

— И ты с ними? – спрашивает мама.

— Я нет. Я в старой.

— Вы не вместе с той… девушкой? Почему?

— Не вместе. Так вышло.

Шумно вздохнув, она открывает дверцу навесного шкафа и достает оттуда бутылек с валерьянкой.

— Коля, накапай мне двадцать капель. У меня руки трясутся.

Воспользовавшись паузой в допросе, я поднимаюсь со стула, ставлю чашку в раковину и, быстро поцеловав мать в щеку и пожав отцу руку, сваливаю.

Пока еду к Варе и детям, принимаю звонок по работе, просматриваю списки имен кандидатов в юношескую сборную по борьбе и коротко отвечаю на сообщение Али. Делаю все на автомате и не вникая. Так бывает, когда подсознание забито мыслями, которые не позволяет себе сознание.

Я не могу не думать о ней даже в самый загруженный день, потому что Варька проникает в поры как летучий яд. Я не могу не чувствовать то, что чувствую, когда вижу ее печальные глаза. Я не могу не понимать, что она страдает.