Онлайн книга «Ночь у вдовы-пересмешницы»
|
— Если это психиатры, которые работают в лечебнице ВВС, то они знают свое дело. От «а» до «я». Не то что наш приятель Шмидт, тот еще пройдоха. — Ну да… Я так ему доверилась! Когда он сказал мне, что… При этих словах глаза Генри Мерривейла загорелись, а ноздри задрожали от негодования, которое ему, однако, удалось обуздать. — Он сказал вам, что, Пам, возможно, унаследовала недуг отца? — Да! Поэтому я… — Так знайте: подобное невозможно. Это его очередная ложь. Губы Стеллы снова искривились, но на этот раз от облегчения, и она вся затрепетала. Шумно выдохнув, Г. М. нагнулся, поднял с пола книгу «Предметные исследования в криминологии» и поставил ее обратно в шкаф. — Скажите, – продолжил он, – а старый Калиостро говорил… — Кто? — Да еще один шарлатан. Говорил ли Шмидт, что Пам, вероятно, будет писать анонимки? Еще до того, как они стали приходить? — Говорил, наряду с целой кучей других ужасных вещей. Он принес мне эту книгу и сказал, чтобы я почитала о деле Мари де Морелл. Вы знаете, что она натворила, сэр Генри? Там были не только письма. Эта девочка утверждала, что некий мужчина – предположительно лейтенант де ля Ронсьер – забрался в ее спальню через окно и попытался… — Тсс! – Г. М. приставил палец к губам, присаживаясь возле нее. – Вы ведь понимаете, что все эти инсинуации относительно Пам – ложь? Понимаете? — Да! Мне и терапевт говорил, что беспокоиться не о чем. — Шмидт, значит, – задумчиво протянул Г. М., – говорил об анонимках. Стелла Лэйси явно нервничала, собираясь с духом, чтобы сделать ужасное признание. — Видите ли, я не обратила внимания на орфографические ошибки в стихах Пам. – Ее щеки зарделись. – Я, вообще-то, не очень образованная. Я… я никогда не ходила в школу. Г. М. бросил на нее короткий взгляд исподлобья, но от комментариев воздержался. — Мари де Морелл… – произнес он. – Значит, поэтому, когда Элли Харрис вручила вам первое анонимное письмо, вы сказали: «Только не эта книга! Только бы не эта книга!» Вы были ужасно напуганы и бросились вон из почтового отделения. — Полагаю, Скотленд-Ярду об этом тоже известно. Да, все верно. Я была в отчаянии, но ни с кем, конечно, не могла этим поделиться. — Нет, конечно, моя ку… мадам, – поправился Г. М. – Однако посмотрите на ваши картины и статуэтку, а также большую часть книг. Исключим Ирвинга – у него стоящие произведения. Что вы на самом деле обо всем этом думаете? Стелла откинула с лица прядь пепельных волос: — Я думаю, что все это просто ужасно! — Тсс! – предостерег ее Г. М., взглянув на закрытую дверь наверху лестницы. – Зачем же вы тогда развесили-расставили этот хлам по всему дому? — Но ведь я и говорила, что не особенно образованная! К тому же все мои лондонские друзья уверяют, что это великолепные произведения искусства и их необходимо иметь всякому приличному человеку. Г. М. опустил веки, будто медленно считал до десяти. Потом он посчитал от одиннадцати до двадцати и выдохнул. — Великолепные, – повторил он с деревянным лицом, а затем выдавил из себя с еще бóльшим усилием: – Всякому приличному человеку… — О сэр Генри, прошу вас, не надо! Я из-за Пам чуть с ума не сошла! У нее ведь такая хрупкая психика… — Да нет! – резко сказал Г. М. – Эту чушь вам тоже лучше выкинуть из головы. Она должна играть в хоккей и приходить домой вся чумазая. Она должна кататься на роликах, ну, или на коньках. У нее должно быть детство. И я буду рвать и метать, если вы не пообещаете, что обеспечите ей нормальное детство. |