Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 24 – Джон Диксон Карр

Находясь в ударе, Г. М. превращался в непревзойденного оратора, экспрессивной жестикуляции которого мог бы позавидовать даже покойный сэр Генри Ирвинг^[3]. В воздухе выписывая руками выразительные фигуры, он представил свое ви’дение огорчительного происшествия. К тому времени преподобному Джеймсу уже с трудом удавалось сохранять серьезную мину, но Г. М. намеренно не удостаивал его взглядом.

— Вот так все и случилось, – заключил он, – не сойти мне с этого места!

Пару мгновений полковник Бэйли не шевелился. Потом он сделал ровно то, что и следовало ожидать от военного старой закалки. Он запрокинул голову и затрясся от хохота.

— Чертовски гениальная идея! – сказал он, снова касаясь чемодана с колесиками кончиком ботинка. – Приходите к нам сегодня на ужин! – добавил он, слегка смутившись.

Прижав руку к своему необъятному животу, Г. М. склонил голову в знак благодарности:

— Спасибо, сынок. Почту ваше приглашение за честь.

— Ну и прекрасно! Джоан! Есть ли у нас сегодня какие-нибудь деликатесы?

— Ох! – только и выговорила Джоан, поняв, что опоздала. Ее розовые губки затрепетали. – Дядя Джордж, я…

— Карри? – вселил в нее уверенность просиявший полковник.

Джоан кивнула и с облегчением выдохнула. Она могла бы потчевать своего дядю карри триста вечеров в году, и, как правило, он не имел ничего против, а только замечал, что ужин удался на славу.

— Вы не заблудитесь, – обратился он к Г. М. – Войдете в ворота имения, повернете налево, на посыпанную гравием дорожку, что также уходит влево, и первый дом, который увидите, и есть наш. Поняли? Отлично!

Не обладая чванливым характером, полковник Бэйли совершенно позабыл о причудливых узорах на своем лице. Он поднял мольберт, испачканный холст, кисти и большой ящик с красками и сунул все это под мышку. Его волосы цвета перца с солью были коротко пострижены, а седеющие усы аккуратно подрезаны. Густые брови, проницательный и умный взгляд, на который не каждый обратил бы внимание. Любой, у кого повернулся бы язык назвать его полковником Блимпом, тупицей-солдафоном с известных карикатур, сильно ошибся бы.

— Приходите пораньше, ладно? – неформально добавил полковник. – Хотелось бы с вами потолковать. Вы ведь не последний человек в Военном министерстве, – видите, я знаю, кто вы такой! И вы не такой скрытный, как кое-кто из ваших коллег. До встречи!

Сунув красные фланелевые кальсоны преподобному Джеймсу, который как раз складывал вещи Г. М. обратно в чемодан, Джордж Бэйли не спеша двинулся в путь. Минуту спустя викарий звонко щелкнул замками чемодана и выпрямился. Решимость, которую выражало его красивое лицо, нельзя было назвать твердой, но его хорошо поставленный голос звучно разнесся по округе:

— Полковник Бэйли!

— Да? – обернулся взобравшийся на пригорок полковник.

— Вы не будете возражать, если я загляну к вам сегодня после ужина? Дело касается… э-э-э… церкви. Вы член приходского правления, и я хотел бы проконсультироваться у вас.

— Господи, неужели это дело не может подождать? – с плохо скрываемым раздражением произнес полковник Бэйли.

— Боюсь, что нет, сэр, – отозвался преподобный Джеймс. – Речь идет об анонимках. Я вот тоже одну получил.

Полковник Бэйли пожал плечами.

— Ну ладно, – сдался он и тяжелой поступью направился к воротам парка.