Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 106 – Джон Диксон Карр

Гул камнепада сотряс окрестности, а потом все вокруг заволокло такой густой пеленой из песка и пыли, что Уэсту пришлось зажмуриться и задержать дыхание. Камни у него под ногами со скрежетом сдвинулись с места, но все же устояли. И то, что он не сорвался вниз и его не завалило каменными глыбами, было самым что ни на есть чудом, как если бы он уцелел в паре метров от разорвавшейся фугасной мины.

В наступившей наконец тишине раздались голоса:

— Корди!

— Не прикасайтесь к нему!

— О, взгляните-ка!

— Кто это еще там на камнях? Мистер Уэст!

Даже через сомкнутые веки Уэста на мгновение ослепил яркий свет направленных на него фонариков. Он попытался открыть глаза, но почувствовал в них неприятное жжение. От пережитых эмоций его мышцы сделались ватными, но ему до сих пор удавалось не ослаблять хватку и не рухнуть вниз. Уэсту хотелось позвать на помощь, но он сдерживался.

Переборов приступ паники, он начал спускаться. Это оказалось легче, чем он предполагал, тем более что снизу раздавались подбадривающие возгласы.

Когда до земли оставалось всего ничего, Уэст обернулся через плечо. Несколько человек, лиц которых он не мог толком рассмотреть из-за боли в глазах, наблюдали за ним, а потом их взгляды переместились на предмет, мерцавший в свете фонариков несколько поодаль: миниатюрную пишущую машинку, покореженная черная крышка которой отлетела в сторону, а клавиши переливались белизной.

— Вот и нет больше Вдовы, – послышался отрешенный женский голос. – Теперь жди беды – помяните мое слово.

Под обломками камней ничком лежал Фред Корди. Его руки были широко раскинуты, а колючие волосы намокли, лицо утопало во влажной траве. На спине сапожника, одетого в залатанную рубашку, чернели два пулевых отверстия.

Фреда Корди похоронили в пятницу, девятнадцатого сентября, спустя четыре дня после смерти. Погода выдалась промозглая, и в небе вились серые клочки облаков.

Народу на похоронах собралось немного, поскольку друзей-приятелей у Корди почти не было, а кое-кто втайне считал, что туда ему и дорога. Однако Гордон Уэст с Джоан Бэйли на похороны пришли, как и полковник. Были там и Ральф Дэнверс, и сквайр Уайатт, и, как ни странно, Марион Тайлер.

— Он вскапывал мне огород, – поведала Марион. – Отложил свою работу, чтобы вскопать мне огород.

Несмотря на атеистические взгляды покойного, миссис Корди слезно умоляла, чтобы его предали земле на кладбище при церкви, а преподобный Джеймс отказать рыдающей женщине не смог. Вся в черном, миссис Корди держала за руку свою одиннадцатилетнюю дочь Фредерику, которая, с черной вуалькой на лице, сосала леденец на палочке. Под аккомпанемент капель дождя сквайр Уайатт пообещал, что приютит миссис Корди и Фредерику у себя в доме. Но в целом Стоук-Друид по сапожнику не горевал.

С вечера понедельника, когда убили Корди, и до вечера четверга, когда состоялось дознание, жители деревеньки переживали разные чувства: сначала они испытали тревогу, в связи с чем стали наглухо запирать двери и окна в своих домах, потом пришел черед гнева, и, наконец, наступила апатия.

На дознание возлагались большие надежды. Всем стало известно, что пишущая машинка, спрятанная в глазу Вдовы-пересмешницы, была той самой, на которой печатали анонимки.