Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 65 – Морис Леблан

— Я весьма сожалею, господин Шолмс, что не могу предложить вам здесь кресла. Вот этот полусломанный ящик вам не подойдет? А может, подоконник? Уверен, что стаканчик пива не помешал бы… Темного или светлого? Но садитесь же, прошу вас…

— Это ни к чему. Давайте поговорим.

— Слушаю вас.

— Я буду краток. Цель моего пребывания во Франции вовсе не ваш арест. Если мне и пришлось гоняться за вами, так это только потому, что никакой другой возможности достичь моей подлинной цели у меня попросту не было.

— И какова же она?

— Найти голубой бриллиант!

— Голубой бриллиант!

— Конечно, потому что тот, что был обнаружен в зубном порошке консула Блейшена, – фальшивый.

— Разумеется. Подлинный был отослан Белокурой дамой, после чего я заказал его точную копию, и, поскольку у меня были виды на другие драгоценности графини, а консул уже был на подозрении, вышеупомянутая Белокурая дама подложила фальшивый бриллиант, чтобы, в свой черед, не оказаться под подозрением, в порошок вышеупомянутого консула.

— Тогда как подлинный вы оставили у себя.

— Ясное дело.

— Этот-то бриллиант мне и нужен.

— Тысяча сожалений. Это невозможно.

— Я обещал его графине де Крозон. И я получу его.

— Как это вы получите его, если он у меня?

— Я получу его именно потому, что он у вас.

— Я вам его, стало быть, отдам?

— Да.

— И добровольно?

— Я его у вас покупаю.

Люпен страшно развеселился:

— Вы настоящий англичанин. Смотрите на это как на сделку.

— А это и есть сделка.

— И что же вы мне предлагаете?

— Свободу мадемуазель Дестанж.

— Свободу? Но, насколько я знаю, она не арестована.

— Я снабжу Ганимара необходимыми данными. А без вашего покровительства ее, разумеется, тоже посадят.

Люпен снова расхохотался:

— Дорогой господин Шолмс, вы предлагаете мне то, чего у вас нет. Мадемуазель Дестанж в безопасности, и ей ничего не грозит. Вы мне лучше предложите что-нибудь другое.

Англичанин задумался, явно огорошенный, щеки его слегка покрылись румянцем. Затем неожиданно он положил руку противнику на плечо:

— А если бы я предложил…

— Свободу мне?

— Нет… но, вообще-то, я могу выйти из этой комнаты и поговорить с господином Ганимаром…

— А мне пока посидеть здесь и подумать?

— Да.

— Господи боже мой, да что мне все это дает? Чертов механизм по-прежнему не действует, – сказал Люпен и в раздражении ткнул рукой в мраморный завиток над камином. Ему стоило недюжинных усилий сдержать свой изумленный крик: мраморная штуковина прихотью судьбы, вернувшей ему удачу, при его прикосновении ожила.

Это было спасением, побег становился возможным. Зачем же в таком случае соглашаться на условия Шолмса?

Он расхаживал по комнате, будто бы обдумывая ответ. Потом, в свой черед, положил руку Шолмсу на плечо.

— Я все хорошенько взвесил, господин Шолмс, и предпочитаю свои делишки обделывать сам, без чьей-либо помощи.

— И однако…

— Нет, нет, мне никто не нужен.

— Когда Ганимар схватит вас, все будет кончено. Вас не отпустят.

— Как знать!

— Послушайте, это же безумие. Все выходы под контролем.

— Остается еще один.

— Какой?

— Который изберу я.

— Это все слова! Вас, можно считать, уже арестовали.

— Я еще не арестован.

— И что в таком случае?

— В таком случае голубой бриллиант остается у меня.

Шолмс достал из жилетного кармана часы:

— Сейчас без десяти три. В три часа я зову Ганимара.