Онлайн книга «Полая игла»
|
На этот раз господину Фийелю возразить было нечего. — Согласен. Соучастие установлено. Что же из этого следует? — Во-первых, то, что вовсе не беглец убил Жана Даваля, потому что Жан Даваль был его сообщником. — А кто же тогда? — Господин следователь, вспомните первые слова господина де Жевра, когда он пришел в себя. Они, кстати, занесены в протокол как фигурирующие в показаниях мадемуазель де Жевр: «Я не ранен. А Даваль? Он жив? Где нож?» И сравните все это с показаниями самого господина де Жевра, тоже занесенными в протокол, в той части, где он рассказывал о нападении: «Человек бросился на меня и свалил с ног ударом кулака в затылок». Как мог господин де Жевр, лежавший в тот момент без сознания, знать, что Даваля ударили ножом? Ботреле не стал дожидаться возражений. Казалось, он хотел поскорее закончить и выразить свою мысль, так что без промедления продолжал: — Значит, именно Жан Даваль провел в гостиную троих грабителей. Когда он остался там с одним из них – судя по всему, главарем, – из будуара послышался шум. Даваль, распахнув дверь, оказался лицом к лицу с господином де Жевром и кинулся на него с ножом. Но господину де Жевру удалось вырвать нож и самому ударить им Даваля, после чего он сам упал, сраженный кулаком незнакомца, которого несколько минут спустя девушки увидели в гостиной. Господин Фийель с инспектором переглянулись. Ганимар в растерянности покачал головой. Следователь обратился к господину де Жевру: — Господин граф, могу ли я признать версию достоверной? Тот не отвечал. — Помилуйте, господин граф, ваше молчание лишь утверждает нас в предположении… Господин де Жевр отчеканил: — Все сказанное полностью совпадает с истинным положением вещей. Следователь так и подскочил: — В таком случае не могу понять, что заставило вас вводить в заблуждение правосудие? Какой смысл скрывать то, что вы были вправе сделать, находясь в состоянии необходимой законной самообороны? — В течение целых двадцати лет, – ответил граф, – я работал бок о бок с Давалем. Я доверял ему. Он оказывал мне неоценимые услуги. Если он и предал, не знаю, из каких побуждений, мне не хотелось бы, по крайней мере в память о прошлом, предавать его деяние огласке. — Согласен, вам не хотелось, но вы должны были… — Я так не считаю, господин следователь. Пока невиновного человека не обвинили в этом преступлении, мой долг – не бросать обвинения тому, кто стал одновременно и преступником, и жертвой. Ведь он мертв. Я убежден, что смерть – достаточное ему наказание. — Однако теперь, господин граф, теперь, когда нам известна правда, вы можете свободно говорить. — Да. Вот два черновика его писем сообщникам. Я забрал их у него из бумажника сразу после того, как он скончался. — Какова причина его предательства? — Поезжайте в Дьепп, на улицу Бар, восемнадцать. Там проживает некая госпожа Вердье. Ради этой женщины, чтобы утолить ее ненасытную алчность, Даваль пошел на кражу. Таким образом, все прояснялось. Туман начал рассеиваться, и мало-помалу дело стало принимать все более четкие очертания. — Продолжим, – предложил господин Фийель после ухода графа. — Да ведь, – весело возразил Ботреле, – я почти уже все сказал. — А как же с беглецом? С раненым? — Об этом, господин следователь, вам известно столько же, сколько и мне. Вы видели его следы на траве возле монастыря, вы знаете… |