Книга Лето в Российской империи, страница 28 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Да неужели? – Грек демонстративно глотнул из бокала, а потом, оторвав крупную виноградину от ветки, небрежно кинул ее в рот. И в ту же секунду некрасиво дернулся, подавившись, присвистнул горлом, хрюкнул и выронил бокал. Тот брызгами разлетелся по мозаичному полу. Сам винодел рухнул на колени прямо в стекло и, судорожно хрипя, пытался вздохнуть. Пожилой доктор Сосновский попятился, будто не понимая, какую игру на этот раз затеял неприятный гость.

Сразу же стало шумно. Гости повскакивали с мест, двигая стульями, и, вытянув шеи, стали охать и давать советы.

Тихон Петрович тоже вскочил, оглядывая зал. Князь Гагарин-Стурдза, сидевший с виноделом за одним столом, вставать не стал, лишь наклонил голову, чтобы лучше видеть Такопуло, лицо его выражало недовольство. Банкир Рафаилович крутил головой, пытаясь ослабить жесткий воротник, и бледнел, будто ему тоже не хватало воздуха. Адвокат улыбался и подбадривал охающих дам. А вот Поклевского на месте не было, и за спинами гостей его тоже разглядеть не удалось.

Тем временем молодой человек, сидевший за одним столиком с Лидией Тимофеевной, вскочил и бросился к виноделу. Бедный грек хрипел и начинал синеть. В этот момент князь в раздражении заявил:

— Николай Иванович, довольно, вы переигрываете!

Разумеется, грек остался равнодушен к его приказанию.

Дама, к которой обратился молодой человек, встала и огляделась, выискивая взглядом прислугу. И тут Тихон ее узнал: Елена Сергеевна Эйлер. Они познакомились как раз во время знаменитого его расследования в Дворянском собрании. А прыгучий молодой человек, стало быть, ее сын, Алеша Эйлер. Только он уже совсем не малыш, каким был на прошлой их встрече.

Пока у Тихона в голове вспышками проносились воспоминания, Алексей ловко перевесил винодела себе через руку и принялся резко и ритмично бить его по спине.

Доктор Сосновский, не стремясь участвовать в спасательной операции, снял очки и принялся их рассеянно протирать.

В зал вернулась Елена Сергеевна. Паренек из прислуги нес за ней саквояж, из тех, которые носят доктора.

— Помогите мне! – обращаясь сразу ко всем, скомандовал Алексей.

Пожилой Сосновский в ужасе отшатнулся, а Тихон, наоборот, быстрыми шагами приблизился.

— Берите его за ноги!

Вдвоем они уложили пострадавшего на импровизированную сцену, Алексей запрокинул виноделу голову:

— Держите пока так!

Тихон послушно взял, как велено. А Алексей, раскрыв саквояж, достал из него бутыль со спиртом и длинные изогнутые щипцы. Щедро плеснув спиртом на больного, на свои руки и инструмент, Алексей разжал лежащему челюсть и медленно ввел щипцы внутрь.

В зале снова заохали, зашевелились, пытаясь отодвинуться от отвратительного зрелища. Тихон смотрел в лицо молодого врача и дивился, насколько отрешенным оно было в сей момент. Он будто вместе с щипцами был внутри своего пациента.

Несколько длительных мгновений спустя Алексей вытянул щипцы обратно. В них была зажата виноградина.

— Надо же, не лопнула, – по-мальчишески удивился Алексей. – Это хорошо.

Зал разразился аплодисментами, а Елена Сергеевна мелко, чтобы никто не заметил, перекрестила сына. Но Алексей бросил щипцы, быстро наклонился к греку и вдохнул воздух в приоткрытые губы пациента. Тихон еле успел отпрянуть.

Хлопки в зале резко смолкли.